Больше мы никогда не расставались. Оказалось, первой любви есть место во взрослой жизни — главное дать ей шанс, не ошибиться и не потерять.
Первый снег на твоих ресницах,
Помню я, как в последний раз,
И кричали тогда дети о птицах,
И с губ твоих слетели пары фраз.
Слова, как остриё кинжала, тогда пронзили твою грудь.
Ты захотел начать сначала, а я ответила: «Забудь».
Сейчас ты где‑то там, не знаю,
А я стою под снегом в пустоте.
Во сне тебя ещё я часто обнимаю,
Но ты так редко снишься мне.
Хочу услышать голос твой:
Пять — пять — четыре — два нуля — один.
«Алло, привет, прости, родной,
Ты мной по‑прежнему любим», —
И снова первые снежинки…
«Я не могу забыть тебя»,
А слёзы на глазах, как будто льдинки.
«Давай попробуем начать с нуля».
Леший
Я нашёл её на границе с соседней области. Вот уже третий день я ушёл в глубь тайги и ночевал под открытым небом. Наслаждался жизнью одиночки, любовался звёздами и не нуждался в общении. С 17 лет я служу в этом лесу лесничим. Сначала с дедом, потом один. Мне нравилось жить вдали от посёлка, вдали от людей. Я был буквально создан для жизни одиночкой.
Женщины у меня были: многих привлекал мужчина‑одиночка — так сказать, экзотика. Каждая из них думала, что сможет переманить меня из холостяцкого мира в мир женатых мужчин. Но я был непреклонен: женский пол мне нужен был только для удовлетворения своих физических потребностей, не более. По хозяйству я отлично справлялся сам, мог приготовить себе и первое, и второе. Так что меня всё устраивало.
И вот она лежит посреди поляны — красивая, хрупкая. Спутанные волосы, сухие губы, разорванная футболка. Фигурка такая аккуратная, аппетитная. Похоже, она в забытьи. Видимо, это одна из тех, про которых по телевизору говорили. Я слышал неделю назад, что с Костромской таёжной научной станции ушли две девушки и не вернулись. Их искали сначала своими силами, а потом уже подняли на уши спасателей.
Одну девчонку нашли через три дня в каком‑то овраге, живую. А вот вторую всё ещё искали — даже фотографию её по телевизору крутили. И я её сразу узнал: да, она была чумазая и истощённая, но очень красивая. Пушистые ресницы, вздёрнутый носик, тонкие черты. Блин, да что же это такое! Ей, наверное, помощь медицинская требуется.
— Эй, девушка, проснитесь, — тихонько дёргал я её за плечо, пытаясь вспомнить, как её звали.
— Мм… — простонала она, и от этого звука я почувствовал напряжение в штанах.
Ну и реакция! С женщиной я не был давно, но без труда научился справляться со своей физиологией, а тут такая реакция на эту девушку… Похоже, что она не очнётся. Я взял её аккуратно на руки и понёс в сторону моего дома. Она мне показалась такой лёгкой, как будто в ней веса было килограммов пятнадцать.
Я заметил на её ноге плохую рану. Нужно было срочно обработать всё, помыть её, снять с неё грязную одежду. От мыслей о том, как я её раздеваю, а потом мою, член встал колом. Да что же такое! Куда делась моя концентрация?
К вечеру мы проделали полпути. Я разложил спальный мешок и уложил её туда. Развёл небольшой костёр: хоть и лето, но ночи в лесу прохладные, влажные. Я достал антисептик и марлю из походной аптечки и, как мог, почистил рану на её ноге и забинтовал. Она даже не шелохнулась.
Чуть позже я всё‑таки решил её растормошить, чтобы напоить водой: обезвоживание — страшная штука.
— Девушка, девушка, очнитесь! Вы меня слышите? Вам нужно попить воды, чтобы не было обезвоживания, — тормошил её я.
— Где я? — вдруг совсем тихо ответила она.
— Вы в безопасности, со мной. Я местный лесник. Уже завтра к вечеру мы дойдём до моего дома, и я смогу оказать вам помощь, — говорил я тихо, чтобы не напугать её своим громким голосом.
— Мне страшно, — прошептала она и схватила меня за руку.
— Больше не надо бояться. Я рядом, я защищу вас от кого угодно. Всё хорошо, вам надо попить воды, — объяснял я ей, пытаясь успокоить.
— Я хочу пить, — прошептала она.
Я дал ей свою фляжку и помог ей попить воды. Она была очень слаба: руки дрожали и не слушались, но она справилась с моей помощью. Напившись, она легла, но руку мою не отпускала. А мне до безумия нравилось её держать, доказывать ей, что я рядом, что я охраняю её сон.
Сначала она беспокойно спала, тяжело и часто дышала, а потом как будто успокоилась и, почувствовав себя в безопасности, уснула крепким, спокойным сном. Её дыхание стало спокойным и глубоким, а я сидел и пялился на её грудь, как дурак. Хорошо, что она не видела этого — как я, взрослый бородатый мужик, пялюсь на женскую грудь.