После встречи с ним я решила сегодня тоже не выходить — в надежде, что он уже уедет в свою Москву. И уже собиралась позвонить менеджеру, но она сама мне набрала.
— Надя, привет, — поприветствовала она меня.
— Привет, — ответила я.
— Ты как, выздоровела? — поинтересовалась она.
— Почти, — на всякий случай ответила я.
— Дело есть, на сто миллионов баксов. Послушай сначала, потом перебивай, ок? — заинтриговала она меня.
— Ок, — согласилась я выслушать её.
— Короче, у нас в театре танца минус три танцовщицы: девчонки слегли с каким‑то вирусом. Ты все танцы знаешь, двигаешься ты как звезда. Будешь в маске — выходи сегодня на замену по двойной оплате, а? — предложила она мне.
— Хорошо, — зачем‑то согласилась я. Потом пожалела, конечно, но согласилась.
— Отлично, собирайся тогда, ждём, — с радостью сказала она и положила трубку.
Я даже немного обрадовалась. Этот столичный мажор меня в маске не узнает, денег заплатят — отлично, тем более выступать на сцене я любила. А тут такой шанс! Быстро собравшись, уже через полчаса я натягивала на себя гипюровые шорты и короткий топ в пайетках. Мне нравился этот наряд, и он, кстати, на мне неплохо смотрелся.
— Ого, Надя, у тебя и формы есть, — удивлённо сказал наш креативный.
— Да, а у нас вообще секси‑леди, — промурлыкала Светка.
На сцену мы вышли под аплодисменты. Заиграла медленная музыка, и мы задвигались ей в такт. Через пару минут я увидела его на своём привычном месте. И он пялился на меня так откровенно, буквально раздевал меня глазами. Он не мог меня узнать: на мне была маска, я раздета, причёска — под сеточкой. Нет, он точно не мог… Или мог? Музыка заиграла громче, и я решила не думать о нём, а погрузиться в танец.
4. Константин
Она думала, что я не узнаю её, — она сегодня танцевала на сцене. Да так, что у меня всё внутри закипало. Я ни за что бы не мог подумать, что у неё такая пластика! Какого чёрта она тогда официантка, если так танцует? А грудь у неё такая красивая — я даже сквозь ткань вижу очертания, а попа… Господи, да она просто огонь! Надо что‑то срочно предпринять, а то я потеряю самообладание.
— Олег, вон видишь ту, третью с краю? — обратился я к своему охраннику.
— Да, танцует как в лучшем кабаре столицы, — облизывался Олег, глядя на неё.
— Слюни подбери, ты на работе, — с ревностью сказал я ему.
— Простите, шеф, — собрался он мгновенно.
— Хочу её сегодня. Здесь есть приватные комнаты, сумма не имеет значения. 20 минут — и она свободна, — сказал я ему.
— Понял, — закивал он.
— Что понял? Иди работай, — подгонял я его.
Где‑то через полчаса танцы закончились. Какая‑то официантка принесла мне ключ от приватной комнаты, но я ждал информации от Олега. Его долго не было, я начал нервничать: ненавижу, когда мне отказывают. Ещё через полчаса Олег мне жестом показал, что нужно мне подойти.
Я подошёл к лестнице на второй этаж, которая вела к гримёркам и к приватным комнатам. Олег разговаривал с девчонкой — видно, что она злилась.
— Мне всё равно, сколько вы мне денег дадите, дайте пройти, я всё сказала, — говорила она и пыталась подняться наверх.
— 400 тысяч? — торговался Олег.
— Олег, свободен, — решил я отпустить его и взять дело в свои руки.
Ничего себе, сколько гонора у провинциалки! 400 тысяч — сумма‑то большая, а она ни в какую. Я решил действовать по‑другому. Она стояла ко мне спиной. Я схватил её сзади, поцеловал в шею и шепнул ей на ухо: «Соглашайся», — крепко прижимая её при этом к себе. И я почувствовал, как она отвечает на мои действия, прижимается ко мне. А потом она кивнула.
5. Надежда
— Что вы сказали? — переспрашивала я какого‑то амбала.
— Мой шеф хочет пригласить вас в приватную комнату на полчаса, не больше, — объяснял он мне.
— Я не проститутка, — удивлённо сказала я, пытаясь пройти к лестнице, чтобы подняться в гримёрку.
— Вы не поняли: дело не в вашем согласии, дело в сумме. Сколько вы хотите? — настаивал он.
— Это вы не поняли. Я за деньги не вступаю в отношения, только по любви, — ответила я дерзко.
— 300 тысяч? — не унимался он.
— Мне всё равно, сколько вы мне денег дадите, дайте пройти, я всё сказала, — пыталась я обойти его.
— 400 тысяч? — он никак не отставал.
И тут я сначала услышала его — таинственного просителя, который так настойчиво хотел меня пригласить. А потом он резко схватил меня сзади, поцеловал нагло в шею и прошептал на ухо: «Соглашайся». От его прикосновений я плавилась, как масло, в его горячих руках. Я его хотела, очень сильно хотела. Да ещё и деньги дадут — уволюсь и уеду, сразу поступлю в Москву, по времени ещё успевала на пробники. И я согласилась.