— Ты так приятно пахнешь, — сказала она, трусь носом об моё плечо.
— Чем? — спросил я.
— Лесом, — ответила шёпотом она.
— Может, потому что я лесник, — засмеялся я.
— Наверное, мне нравится, — щекотала она меня своим дыханием.
— Что будем делать? — спросил я её.
— Полежим, позавтракаем, можем сходить на улицу — хочется подышать свежим воздухом, — перечисляла она свои планы на день.
— У меня есть другое предложение, — сказал я и навалился на неё сверху.
Она ахнула, но не протестовала и расплавилась подо мной. Я целовал её, ласкал, а потом овладел, присваивал себе снова и снова, даря ей удовольствие. После мы всё‑таки встали и позавтракали.
Продукты заканчивались. Обычно ко мне заезжал дядя Миша, привозил хлеб, молоко, яйца. Но из‑за непогоды и моего отсутствия получился большой перерыв. Нужно было самому съездить за продуктами, но сначала — расчистить дорогу.
— Поедешь со мной в посёлок? — предложил я ей.
— Да, а что мы там будем делать? — спросила она.
— Закупимся продуктами. Ты можешь позвонить родным, сообщить, что ты в порядке, или… — не смог договорить я.
— Или что? — удивлённо смотрела она.
— Или остаться там, — с грустью ответил я.
— Ты меня прогоняешь? — с глазами, полными слёз, спросила она.
— Нет, конечно. Просто я подумал… — опять не договорил я.
— Ты подумал, что я захочу уехать отсюда, — продолжала она.
— Да, рано или поздно ты уедешь отсюда, — одеваясь, констатировал я.
— Это не тебе решать, — злилась она.
— Конечно, не мне. Это решать тебе. Но у тебя же есть семья, у тебя есть жизнь за пределами этого леса, — спокойно объяснял я.
— Что ты знаешь о моей жизни? Может, не всё у меня в ней так гладко. А может, я мечтала вот так поселиться в лесу, — рассуждала она.
— Ага, поселиться в лесу с таким, как я, — засмеялся я.
— Почему бы и нет? — серьёзно сказала она.
— Слушай, я всё понимаю. Я тебя спас, я тебя нёс два дня на руках, мыл в бане, а потом ублажал ночью. Ты чувствуешь благодарность — это абсолютно нормально. Но рано или поздно всё это тебе надоест или я надоем, — объяснял я ей.
— Всё‑таки выгоняешь? — с прищуром спросила она.
— Нет, не выгоняю. Оставайся здесь сколько хочешь, а потом уезжай и не оглядывайся. И не переживай. Ты не разобьёшь мне сердце, — с грустью сказал я и не поверил сам себе.
— Хорошо.
— Хорошо.
— Ты не хочешь узнать, как меня зовут? — вдруг спросила она, надевая мои огромные шорты.
— По телевизору говорили, но я не запомнил. Не думал, что смогу тебя встретить — ты ведь в соседней области пропала, — оправдывался я.
— Ксюша, — представилась она.
— Оксана? — уточнил я полное имя.
— Нет, блин, Акулина, — съехидничала она.
— Не понял, — недоумевал я.
— Сказала же: Ксюша. То есть Ксения — полное имя. А тебя как зовут? — решила узнать она у меня.
— Леший, — ответил я.
— В смысле «Леший», как сказочный персонаж? — улыбалась она.
— Леший как Лёша, Алексей. Все Лешим зовут — в лесу же давно один живу, — пояснил я.
— Нескучно тебе одному? — завязывала она свои кроссовки, которые я смог отмыть.
— Нет, я люблю лес, мне нравится одиночество, — продолжал я.
— А женщина? Не хотелось никогда влюбиться, жениться, детей родить? — всё расспрашивала она.
— Не знаю. Может, и не хотелось, а может, и не встретил подходящую, — стоял я уже на пороге.
— Поедем, — подходила она ко мне.
— Поедем и купим тебе трусы, Ксюша, Ксения, — улыбался я.
— М‑м, заманчиво. Так меня ещё никогда никуда не приглашали, — захохотала она.
И мы вышли в лес. На улице было душно. Сначала я расчистил нам путь, а потом мы сели в машину.
— Классная у тебя машина, — удерживая развивающиеся на ветру волосы, сказала она.
— Ну, Леший же в лесу не бесплатно работает, — засмеялся я.
Она была такая красивая: ветер растрепал ей волосы, солнце подсвечивало её загорелую кожу и веснушки, пухлые губы расплывались в улыбке, а глаза сияли, как звёзды. Я не мог оторвать от неё взгляда, и мне было так хорошо — просто ехать с ней рядом, любоваться ею, слышать её смех. В этот момент я понял, что я ей соврал: если она уедет, а точнее, когда она уедет, она разобьёт мне сердце.
Мы заехали сначала к дяде Мише, нагрузили багажник едой, а потом поехали в магазин одежды. Ксюша очень стеснялась, но всё‑таки согласилась, и мы накупили ей одежды. Потом я привёз её к отделению почты, чтобы она позвонила сестре и в полицию. Я предложил позвонить с мобильного, но она сказала, что так будет лучше и не вызовет вопросов и проблем. А мой номер она оставит сестре и полиции для связи. Это было странно: ведь она назвала адрес, зачем им мой номер?