Перед вылетом мы пили кофе и смотрели, как взлетают самолёты. Я очень нервничала, ведь нам предстояло вот‑вот расстаться.
— Давай попробуем? — начал он разговор.
— Попробуем что? — спросила я, сделав вид, что не понимаю, о чём он говорит.
— Попробуем не расставаться, — продолжал он, и его абсолютно не смущали Лена и Сергей, которые сидели с нами за одним столиком.
— Нет, — сказала я и опустила глаза.
— Я влюбился в тебя, как мальчишка, — сказал он почти шёпотом и добавил: — Ты нужна мне.
— Нет, — настаивала я.
— У меня тоже вот буквально перед вылетом закончились сложные отношения, я тоже обжигался, мне тоже делали больно, — не прекращал свои попытки он. — Но это не значит, что у нас будет также.
— Только до посадки в Пулково, — тихонько сказала я.
Он кивнул в ответ, но ему было очень неприятно. У Лены с Сергеем был такой вид, как будто у них родители только что развелись на их глазах. Но я для себя всё решила и отступать не собиралась. Вернусь домой, к своей обычной жизни, в которой будем только мы с Софией, и никаких Вадимов.
В самолёте мы сидели рядом, смотрели фильм и целовались как ни в чём не бывало. Я прижималась к нему, и мне было так хорошо с ним. Потом мне пришла в голову идея затащить его в туалет для прощального секса, но ближе к Питеру разум взял верх, и я оставила эту мысль.
Он помог мне донести вещи до стойки паспортного контроля и даже помог с багажом. Мы молчали, а я всё ждала, когда же наступит этот последний момент, видимо, в глубине души боялась дать слабину.
— Позволь проводить тебя до дома, — предложил он мне, и я, утонув в его глазах, чуть было не согласилась.
— Вадим, я так соскучилась! — прокричала красивая, высокая девушка и буквально запрыгнула к Вадиму на руки, обвивая его за шею.
— Это фиаско, друг! — сказал Сергей с грустью, ведь буквально пару часов назад он был свидетелем признания Вадима.
Лена была в шоке, а я резко развернулась и буквально побежала к выходу. Она осталась стоять, ведь Сергей крепко держал её за руку. Я не обиделась на неё за это: хоть она и моя самая лучшая и единственная подруга, я больше всего на свете не хотела, чтобы кто‑то видел мои слёзы.
Запрыгнув в такси, я увидела, как к нему подбежал Вадим, но мы уже отъезжали. Написав Лене сообщение, чтобы она ни за что на свете не давала Вадиму ни моего номера телефона, ни моего адреса, иначе она мне не подруга, я разрыдалась, как маленькая девочка.
Мне было так больно — в очередной раз мужчина сделал мне больно. Как же я была права! Казалось, что мы играем по моим правилам, что это я должна была сейчас всё закончить, или хотела… Я так запуталась. А он всё разрушил и сделал мне больно. Опять обман — он ведь сказал, что расстался с девушкой. Все мужчины врут и делают больно. Что и требовалось доказать.
Но ничего — я справлюсь. И я справилась. Я вернулась к дочке и погрузилась в свой спокойный мир: дочка, работа, родители, прогулки по вечернему городу.
Я, конечно, часто вспоминала Вадима и представляла его руки и губы, удовлетворяя себя. Но воспоминания потихоньку светлели, и я надеялась, что в один прекрасный момент я совсем забуду про него.
С Леной мы стали общаться реже, потому что она переехала к Сергею, и у них всё было очень серьёзно. А так как Сергей был коллегой и близким другом Вадима, мы с ней практически не виделись. В основном это были долгие телефонные разговоры. Мы с ней обсуждали общих знакомых, болтали о работе, она рассказывала об их отношениях с Сергеем, о том, что он единственный, с кем ей захотелось прожить всю жизнь. Я была за неё очень рада. Естественно, она умудрялась каждый раз напоминать мне о Вадиме — о том, что он меня любит и безумно скучает. Лене даже пришлось поставить пароль на телефон, чтобы он не смог взять мой номер. Хотя, похоже, это не сработало: периодически мне звонили незнакомые номера.
Что я ещё знала про Вадима от Лены: та девушка была его бывшей, никаких отношений у них уже не было, нет и не будет. И что все эти полгода у Вадима ни разу не было девушки. Но мне было абсолютно всё равно на эту информацию — я вычеркнула его из своей жизни ещё тогда, в аэропорту.
Как‑то я убиралась в кладовке и решила привести в порядок чемодан, который после отдыха так и лежал там. В боковом кармане я нашла мешочек. В нём был тот самый кулончик в виде сердца на тонкой цепочке и листочек с номером телефона. Это был его номер, и он мне неоднократно звонил — в конце было три четвёрки. Он не мог мне нигде написать, потому что писать мне могли только мои контакты. А звонить он мог — и звонил.