Всё было украшено цветами: дорожка из лепестков роз, приятная музыка, много гостей, пресса. Нас постоянно фотографировали. Гости меня очень тщательно рассматривали — так как последние два года я не появлялась на публике, и фотографий моих нигде не было. Так было нужно для поднятия интереса к моей персоне.
Впереди меня ждал принц — высокий, красивый, статный. Мне очень сильно хотелось поймать его взгляд, но он смотрел на моего папу, не на меня.
Когда мы дошли до алтаря, папа чмокнул меня в макушку и отдал мою руку принцу. Затем служитель храма читал какие‑то слова на древнем языке, известном только служителям этого храма. Принц держал меня за руку как‑то небрежно, будто бы ему было неприятно моё прикосновение, и ни разу на меня не посмотрел. Я искала его взгляд, а он даже не повернулся.
А когда церемония подошла к концу, он приподнял фату и практически не глядя поцеловал меня в краешек губ, а затем сразу же развернулся к публике. Совсем не такую встречу я ждала: он меня буквально проигнорировал. Я для него была пустым местом — он даже ни разу на меня нормально не посмотрел, не дотронулся. Я мечтала его в себя хоть чуть‑чуть влюбить, но у меня не вышло. Ему было на меня плевать, и это было очень хорошо понятно. И предательские слёзы полились из глаз.
«Я такая красивая… Могла бы сейчас стоять здесь с мужчиной, которому я хотя бы нравилась, а не с каменным, бесчувственным принцем, который мне до сих пор ничего не сказал», — пронеслось у меня в голове.
— Принц Георгий и принцесса Анастасия Баттенберг, — объявил нас ведущий церемонии, и зал взорвался овациями.
— Сейчас у нас будет первый танец, — чуть слышно сказал мне принц. Это были его первые слова в мою сторону.
Больше он ничего не говорил. Ведущий официально пригласил нас в центр зала, и зазвучала приятная мелодия. Принц одной рукой обхватил меня за талию, а второй рукой взял покрепче мою ладонь и закружил нас в танце. Он вёл легко и непринуждённо — мы буквально скользили по залу.
По полу пустили туман, основное освещение было выключено, а сверху на нас посыпались маленькие блёстки, которые сверкали под единственным источником света, как маленькие снежинки. В сочетании с моим сверкающим платьем это выглядело изумительно. Фотографы делали фото, оператор снимал видео, а гости, затаив дыхание, смотрели за нами — лишь изредка можно было услышать восторженные вздохи залюбовавшихся нами родственников.
Всё это могло бы быть по‑настоящему прекрасно, если бы не одно «но»: принц просто делал свою работу, а я помогала ему — и всё. Никаких чувств, никакой взаимной симпатии — не было ничего, просто работа, официальный танец. Отлично сыгранный спектакль для публики, которая уже начала верить в то, что между нами что‑то есть.
«Сколько ещё таких спектаклей мы дадим?! Одному Богу известно, как мне всё это придётся вытерпеть», — подумала я. Нет, не светские рауты, не всеобщее внимание и пресса меня пугали. Меня пугало нарочитое безразличие этого красивого, но до нутра холодного ко мне принца.
После танца мы опять сорвали аплодисменты. Принц проводил меня к нашему столу, а затем, после небольшого разговора с ведущим, сел рядом.
— Что смотришь? Ешь, повар хорош, — сказал он мне, видимо заметив, что я не отрываю от него взгляда.
После этой фразы мне стало очень не по себе. Я не то чтобы есть не могла — я даже сидела с трудом. Мы периодически вставали, улыбались: он делал вид, что обнимает меня и целует. У него настолько это мастерски получалось! Он знал, как встать, в какую сторону посмотреть, и удивительно — на миг замирал после каждого движения, для фотографов, разумеется.
Конечно, он жил в такой атмосфере всю жизнь, а я — нет. Но меня всё это не напрягало: я бы даже могла к этому легко привыкнуть, если бы он хотя бы поговорил со мной или улыбнулся по‑настоящему. Мы ведь теперь муж и жена — навсегда.
— Ну что же, проводим нашу новоиспечённую пару в новый для них путь. Пусть все святые мира благословят вас, славные принц Георгий и принцесса Анастасия Баттенберг! — с этими словами под шквал аплодисментов мы вышли из огромного зала в просторный холл.
Не успела я опомниться, как принц куда‑то испарился, а одна из моих фрейлин, нежно взяв меня за предплечье, повела меня по коридору.
— Вам сюда, принцесса Анастасия, я вас провожу, — тихонько сказала она и повела меня по практически тёмному коридору без освещения, ориентируясь, судя по всему, по памяти.
Мы остановились у второй двери справа. Моя фрейлина достала связку ключей из кармана, выбрала нужный и вставила его в замочную скважину. Открыв передо мной дверь, она жестом пригласила меня зайти. Я вошла и осмотрелась: это была просторная светлая спальня. Из мебели в ней была только большая кровать с балдахином, небольшой шкаф и два мягких кресла за столиком. Я подошла к окну, но за ним было настолько темно — ни одного огонька, — поэтому я ничего не увидела.