Часть I. Предложение от которого невозможно отказаться.
Глава 1
beatus vir qui suffert tentationem
Октябрь, 2012
Мимари уже видела этого старика, - нет, пожилого представительного господина, - на своих концертах. Обычно он занимал VIP-ложу, вокруг стояли длинные, одинаковые на лицо охранники в тёмно-синих костюмах, обманчиво спокойные, но готовые застрелить любого, кто подойдёт хотя бы на пару метров ближе дозволенного.
Его звали господин Жерар, именно так представила человека, выглядящего как типичный толстосум, концертный менеджер Кавамата Нанами. Она заявилась в гримёрку, когда Мимари оправляла костюм - короткое трапециевидное платье чёрного цвета, сидящее на ней, как вторая кожа, - неприлично румяная и счастливая от осознания того, какой видный господин решил почтить своим присутствием их концерт. Не то чтобы Мимари была непопулярна: последние несколько лет её карьера семимильными шагами пошла в гору, и она даже заключила выгодный контракт с Sony Music, успела засветиться на обложке AneCam и 25ans*, но для звёзд первого эшелона ей было ещё далеко. Покровительство - тайное или явное - какого-нибудь поклонника с толстым кошельком и связями могло бы закинуть Мимари на музыкальный Олимп. Мнения Мимари на этот счёт никто не спрашивал, да и кому пришло бы в голову интересоваться этим у товара? Мимари не обольщалась на свой счёт: да, симпатичное личико, голос чуть лучше среднего, но всё, что она имела на данный момент, было результатом труда целого концерна специалистов, которых ей предоставило агентство. Разумеется, не бесплатно. Им нужно было отбить денежки, как можно скорее, и поиметь с неё ещё больше, пока она представляла для публики какой-то интерес.
Это сделка с дьяволом, которого ты сам выбираешь. Глупо отказываться, лицемерно размышляя о гордости и морали, когда эти люди буквально делают из тебя Бога. Да, это, возможно, кратковременно, и на вершине ты можешь пробыть пару лет, если повезёт, - выскочишь замуж по истечении контракта за богатенького спонсора, который заметит именно тебя. Красивая сказка для дурочек. Нет, Мимари не обольщалась, она знала, на что идёт, и если ради славы нужно было продать душу дьяволу, она бы сделала это не задумываясь.
Ради известности она торчала в танцевальном зале, приходя туда, едва Токио, отдохнувший мгновение после бурной ночи, снова начинал гудеть как осиный улей и уходя далеко за полночь.
Для этого она занималась у французского педагога по вокалу, славящегося вздорным нравом, колотящего её палкой всякий раз, когда она не дотягивала до одному ему постижимого идеала. Культура отмены? Ха! Мимари знала, что он - лучший, а значит, надо терпеть, сжимая зубы, не проронив ни слова, пока жёсткая палка вновь и вновь опускалась на позвоночник. Главное, она видела - и все видели - отличный результат, а значит, француз отрабатывал свои деньги и мучения Мимари.
Для этого она стоически сносила бесконечные придирки агентства, тяжёлый грим, съедающий все краски некогда её цветущего лица, сумасшедших фанатов, пытающихся разорвать её, если охрана вдруг заснёт. Такое было уже несколько раз; в последний Мимари получила длинную царапину, расцветшую на её белой коже от ногтей какой-то девчонки, пытающейся ухватиться за руку, когда Мимари проходила по коридору, спеша юркнуть в лимузин после концерта.
"Это цена славы", — сказала Кавамата Нанами, ухмыльнувшись. Царапина саднила и ныла, и Мимари даже выругалась сквозь зубы, обрабатывая кожу антисептиком. Потом она ещё получила нагоняй от агентства, потому что гримёрше пришлось маскировать ранку . Никто не должен был видеть несовершенств, тёмных кругов под глазами, расчесов, которые ежедневно оставляла у себя Мимари в попытках справиться со напряжением. Она старалась не расчёсывать видимые места, но иногда всё выходило из-под контроля, и она надевала плотные колготки, лишь бы никто не увидел кровавые раны, оставленные на ногах её ногтями.
Она делала всё это для того, чтобы не снова становиться Такано Наоми девочкой-поющей-в-клубе, Наоми-достаточно-глупой-чтобы-не-сдать-экзамены-в-Тодай*, Наоми-разочарованием-семьи.
Та, прошлая жизнь осталась в Санъя*, и Такано Наоми умерла, получив отказ из Тодая, стоя босыми ногами на сквозняке, который вечно устраивала семья. Тогда же умер и отец, отсыпавшийся после ночной смены в магазине, и младший братишка, не успевший вернуться из школы.
Тогда все умерли, сразу, в одно мгновение, разделив жизнь Такано Наоми на идеальную половину до и после, будто мясник коровью тушу. На одной части весов кусок жизни до 18 лет, надежда и опора отца, лучшая сестрёнка, носящая своего непутёвого братца на плечах, если тот устанет. Накормит рисом и заберёт от рук уснувшего отца пульт от телевизора и банку пива. На другой части — чёрное бесформенное нечто, кокон из несбывшихся мечт и чаяний. Насмешки звучат в ушах, грязная вода стекает за шиворот.