— Я отказалась.
— Вот и умничка.
— Но я встретилась с ним. После концерта.
Брови Мако взметнулись вверх.
— И он оказался еще даже более жутким, чем когда просто сидел и пялился на меня из зала.
— У него оказалась инсулиновая помпа или он просил надеть на него подгузник и стать мамочкой?
Мимари передёрнуло; иногда Мако заходила в своей язвительности слишком далеко.
— Нет, он...просто жуткий, поверь мне. Как слизняк, на которого натянули человеческое тело и надели костюм от «Диор».
Мако изобразила, как её тошнит. Мимари прыснула и снова стрельнула у подруги банку пива.
Тревога полностью улеглась: она была дома, с близкими, и ей ничего не угрожало. Визитка…
Мимари похромала в прихожую, вытащила из кармана пальто визитку старика и направилась на кухне, решительно настроенная разрезать пластик и выкинуть это напоминание прочь. Мако мельком взглянула на карточку.
— Ого, ну и безвкусица! Как будто в прошлом веке напечатали.
Ножницы чиркнули по пластику, разрезая пополам. На одной половине осталось имя старика, на другой — номер телефона. Вот так. Правильно. Данному мусору самое место в ведре. Мимари померещился, что от визитки исходит тот же запах, как и от господина Жерара. Запах, напоминавший ей
запах бойни, сладковатый запах крови, и алых внутренностей, и сразу хлынули воспоминания, как в далёком детстве отец водил её на свою работу на скотобойню, и как он рубил тушу коровы, и как дымились внутренности от контакта с воздухом, и кровь испачкала её новенькие кроссовки, запах недавней смерти, запах страха, запах…
Боль обожгла палец, и Мимари с удивлением посмотрела на подушечку: по коже струилась кровь, заливая половину визитки, ту самую, где было выгравировано имя. Мимари даже показалось, что карточка стала темнее, будто пластик впитывает ее кровь, как хищная губка. Мимари сунула палец в рот, пытаясь остановить кровотечение.
— Ну что же ты так… - Мако уже протягивала ей антисептик и пластырь.
— Сама не знаю, - пробормотала Мимари, заклеивая ранку симпатичной наклейкой с дораэмоном [1]. — Вспомнилось что-то…
— Иди спать, - подтолкнула подругу Мако. -- Тебе просто надо как следует отдохнуть, и всё пройдёт. Попрошу Юкити купить тебе говядинки, чтобы ты порадовалась.
-- Ты будешь здесь, никуда не уйдёшь? - голос Мимари звучал по-детски настороженно. Ей казалось очень важным знать, что Мако будет здесь, с ней, не оставит одну. Что у неё есть защита.
Защита от кого? От чего?
Мимари и сама не могла точно сказать. Но она чувствовала, что через уют квартиры и повседневность действий пробивается нечто тёмное, что-то, желающее навредить. Будто после знакомства с господином Жераром над ней нависла какая-то тень, отравляющая существование.
— Пойду спать. Говядинка — это просто класс. Надеюсь, Юкити про неё не позабудет.
— Если забудет — пойдёт снова, уж я прослежу! - уверенно сказала Мако, обнимая Мимари. Девушка на мгновение застыла: как же хорошо в тёплых объятиях! От Мако пахло домом, чуть-чуть пивом, и теплота её кожи оттолкнула, как щит, всех злых фантомов. Мимари на мгновение прижалась к подруге, а потом, с толикой сожаления, разомкнула объятия.
Постель встретила её привычной мягкостью. На кровати ждали верные мягкие игрушки, подарки от поклонников, наиболее приглянувшиеся Мимари. Она погасила ночник, и в комнате воцарились сумерки. Сняла больничную пижаму, юркнула в домашнее — такую Мимари бы точно не позвали в гламурные журналы. Она отличалась от себя на сцене, походив на бесплотную тень. Голова коснулась подушки, руки сжали игрушечного пингвина, любимца Мимари. Проваливаясь в сон, она надеялась, что после пробуждения всё снова, как прежде. Она опять станет собой. Её перестанут преследовать пугающие образы.
На грани сна и реальности она услышала далёкую трель дверного звонка. Юкити уже вернулся?.. Как хорошо. Мимари чувствовала себя дома, впервые за долгое время.
Возможно, подруга права, и ей действительно надо отдохнуть. Когда она спала хотя бы шесть часов? Мимари уже неделю вставала в пять утра. Бесконечные репетиции выматывали её. Кавамате пришлось отменить несколько интервью, просто потому что они не вмещались в плотный график Мимари.
Она вспомнила, как только попала к «Меркьюри», и озлобленных, затравленных девушек, которые кидались на всех конкуренток, имевших хоть какое-то призрачное преимущество. Мимари повезло, и ее миновала жестокая месть среди артисток, но она присутствовала, когда одной из девушек, стажёру из бесконечных женских поп-групп, насыпали в концертные туфли битого стекла.