Внешне и Мила и Игорь остались в добрых отношениях.
Игорь шутит порой:
— Блюдем мир, как можем…
Иногда они все трое идут в кино — Мила, Игорь и Юрка. С виду вполне респектабельная, благополучная семья, идут рядом, беседуют, улыбаются друг другу. И после сеанса обедают вместе или в каком-либо ресторане, или у Милы.
Как-то и меня позвали в воскресенье к Миле на обед. Я немного опоздала, пришла, когда они уже сидели за столом, Юрка и Игорь, Мила подавала второе, накладывала в тарелки салат. Потом и сама села за стол. Мирно беседовали, шутили, Игорь рассказывал смешные анекдоты из жизни альпинистов, в юности он ходил пару раз в горы и потому считает себя опытным, бывалым альпинистом.
Потом он ушел, пожал Милину руку, поцеловал меня, хлопнул по плечу Юрку.
— Пошли, сын, проводи старика до метро…
Они вышли вместе. Мила стала убирать посуду, выносить ее на кухню. Я тоже собрала тарелки, дошла до стеклянной двери, ведущей на кухню, остановилась, вижу: Мила стоит спиной ко мне, плечи опущены. Вдруг почувствовала на спине мой взгляд, обернулась, весело улыбаясь, тряхнула волосами, заговорила о чем-то незначительном, о чем, я тут же позабыла.
Почему они разошлись, не знаю. И кто был инициатором развода, тоже не знаю. Кажется, все было решено вроде бы безболезненно и с согласия обоих.
Что ж, если так, тем лучше. Пусть будет меньше страданий, пусть…
Недавно мой сын снова женился. Опять, как в первый раз, не спросил меня, не посоветовался. Просто привел ее ко мне, познакомил:
— Это моя жена…
Ната — крепкая, приземистая, коренастая. Черные быстрые глаза, твердые щеки. Много курит, красиво затягиваясь и пуская изо рта быстро тающие колечки; как мне думается, добродушна и в меру покладиста.
Но одно плохо: она хвастлива, чересчур самоуверенна. То и дело говорит о своих успехах, поминутно цитирует высказывания мужчин, их комплименты и страстные признания:
— Еду в метро, а он напротив уселся, глаз с меня не спускает, такой чудак…
— Прямо не знаю, что делать, все глядят, я прохожу словно сквозь строй взглядов…
— Он говорит, я просто сна и отдыха лишился из-за вас…
— Дай ему эуноктин или другое снотворное, — сказал как-то мой сын. — Как же это можно не спать целыми сутками, не ровен час — ослабеет напрочь…
Ната приняла его слова всерьез. Спросила:
— Ты что, кажется, ревнуешь?
— Ни капельки, — ответил сын, как я поняла, совершенно искренне.
Игорь сказал мне один на один:
— Она меня устраивает, с ней в общем легко…
А она полагает, что он потерял голову от любви.
Должно быть, все-таки Игорю будет с ней спокойнее, чем с Милой. Она не такая колючая, не взбалмошная, если бы еще поменьше хвасталась своими победами, ей бы цены не было.
Она еще ни разу не видела Юрку. Как-то они отнесутся друг к другу? Понравятся ли? Впрочем, какое это все имеет значение? Вместе им все равно не жить.
…Это случилось на днях. Я собиралась ложиться спать, когда зазвонил телефон. Звонила Мила.
— Вы не спите?
— Еще нет, — ответила я. — Что случилось?
— Ничего такого, — сказала она.
— Юрка здоров? — спросила я и замерла, ожидая ответа.
— Здоров, — сказала Мила. — С ним все в порядке, не беспокойтесь.
У меня сразу отлегло от сердца. Юрка здоров, это самое главное, все остальное неважно.
— Я бы хотела, чтобы вы передали вашему сыну, чтобы он перестал ходить к нам, — сказала Мила.
Я переспросила:
— Что? Что ты сказала?
— Я не хочу, чтобы ваш сын продолжал ходить к нам, — сказала Мила.
— Почему? Что случилось?
— Ни почему. Ничего не случилось.
— Но все-таки? — не отставала я. — Все-таки, почему?
— Я так решила, — сказала Мила. — Я считаю, что больше нам ни к чему встречаться, ни мне с ним, ни Юрке.
Она помедлила и добавила:
— И к вам, полагаю, Юрке не к чему приходить, хватит!
— Мила, — воскликнула я, — помилуй, что ты говоришь?
В ответ я услышала короткие злые гудки. Разумеется, в эту ночь я ни на секунду не сомкнула глаз. Что с Милой? Какая муха ее укусила? Я едва дождалась утра, позвонила сыну. Он выслушал меня, усмехнулся.
— Что за чудачка, однако!
Я возмутилась:
— Ты еще смеешься!
— А что мне, плакать? — удивился он, и мне представилось, как он щурит свои темные, в смуглых веках глаза, чуть усмехаясь краешком рта, такого же, как у его покойного отца, как бы немного припухшего…
— Это все из-за того, что я женился, — сказал сын. — Посмел жениться без ее на то разрешения.