– Беспокоюсь, – серьёзно ответила Джинни, глядя ему в глаза. – Я больше не отпущу вас одного к тому лесу – по крайней мере до тех пор, пока оттуда не изгонят всех дементоров. Я буду о вас заботиться, капитан Леон, и даже не вздумайте мне возражать.
– И в мыслях не было, – пробормотал Леон, на этот раз первым целуя Джинни.
2. Страхи из шкафа
Со времени нашествия дементоров на Перекрёсток прошло около месяца – впрочем, время в этом месте текло странно, то замедляясь, и тогда каждый день казался песчинкой, бесконечно скользящей по стеклу песочных часов и никак не желающей падать вниз, то ускоряясь, и тогда дни мелькали один за другим, превращаясь в одну пёструю вереницу имён и событий. Дементоры были благополучно изгнаны, не успев никого подвергнуть жуткой процедуре высасывания души, Джинни Уизли вернулась в свой домик меж холмов, а Леон дю Валлон начал понимать, насколько всё-таки отношения мужчины и женщины в Англии конца двадцатого века отличаются от Франции середины семнадцатого.
Любовная связь с Джиневрой не была похожа ни на одну из тех, что были у него раньше. В мире Перекрёстка, как и в мире Джинни, можно было жить друг с другом без брака совершенно открыто, и это не осуждалось никем, кроме самых закоренелых консерваторов. Мужчина и женщина в этом союзе именовались не возлюбленными или любовниками, а «парнем» и «девушкой», «бойфрендом» и «подружкой» или же просто «партнёрами». Им можно было вместе посещать любые места, да и сами эти места разительно отличались от тех, что существовали в семнадцатом веке. Шумные трактиры и таверны сменились уютными тихими кафе и кофейнями, ярмарки и уличные представления устраивались значительно реже, театры теперь выглядели совсем иначе, кроме того, появилось неведомое Леону искусство кино. Впрочем, Перекрёсток, возникший и заполнявшийся людьми и зданиями весьма стихийно, не мог похвастать богатым выбором развлечений.
Одной из отличительных особенностей Леона, которой он втайне гордился, была способность быстро привыкать к новым условиям. Он привык к своему сиротству, к суровому приюту, к не менее суровой гвардейской службе, к нескончаемым требованиям и придиркам Кольбера, к существованию призраков, путешествий между мирами и всякой другой чертовщины, к внезапному появлению в своей жизни сестры и её сумасшедших друзей, в конце концов! Привыкал он постепенно и к новым, ни на что не похожим отношениям с Джиневрой. К тому, что можно спокойно оставаться у девушки на ночь, не боясь её скомпрометировать; к долгим совместным прогулкам по окрестностям, во время которых Джиневра так сильно сжимала его руку, будто боялась, что Леон исчезнет, стоит ей хоть на миг разжать пальцы; к безобидным подшучиваниям других обитателей Перекрёстка и даже ко взгляду Рона Уизли, который из добродушного вмиг стал тяжёлым и подозрительным, едва Рон узнал, что Леон встречается с его сестрой.
– Старшие братья, они такие, – протянула Джинни, стягивая кофту, под которой было лишь лёгкое чёрное платье на тоненьких бретелях. Сегодняшний день выдался необыкновенно тёплым, и она оделась соответствующе, хотя Леона, признаться, всё ещё немного смущала мода иного мира – мода, при которой женщины, да и мужчины тоже, если уж на то пошло, могли свободно оголять своё тело, не путаясь в куче слоёв одежды и кружевах и не возясь с неудобными шнурками. – Помню, когда я встречалась с Дином, Рон тоже вечно фыркал в его сторону.
– И был прав, – заметила Полумна, отрываясь от стакана, из которого она потягивала лимонад через тоненькую соломинку. Она только что прибыла из другого мира, гораздо более холодного, и на коленях у неё лежал нежно-голубой свитер с изображением странного крылатого существа на груди – по словам Полумны, это был мозгошмыг. Свитер ей связала миссис Уизли, мать Рона, и это означало, что Уизли приняли девушку в свой круг. Леон невольно задумался, свяжет ли кто-нибудь когда-нибудь ему нечто подобное. С матерью Джиневры он не знакомился и не был уверен, хочет ли этого. Судя по рассказам Джинни, миссис Уизли обладала вспыльчивым нравом и пылко любила своих детей, и Леон не удивился бы, если бы она приняла его ещё более недоверчиво, чем Рон.
– Вы с Дином абсолютно не подходили друг другу, – Полумна снова отпила лимонаду. Из уст любого другого человека эта фраза прозвучала бы бестактно, но Леон достаточно узнал Полумну, чтобы понять, что она никогда никого не стремится задеть – просто предпочитает говорить правду. «Да, в моё время она бы долго не протянула, даже со своей магией», – грустно усмехнулся он.