Глядя на девушек, Леон в очередной раз поразился тому, как столь разные создания могли стать лучшими подругами. Полумна выглядела безмятежной и расслабленной, её лёгкое летнее платье, сшитое ею же самой по собственным эскизам, переливалось всеми цветами радуги и пестрело всякими забавными картинками, волшебная палочка торчала из-за уха, с ушей свисали неизменные серьги-редиски – впрочем, пообщавшись с Полумной ближе, Леон узнал, что на самом деле это сливы-цеппелины. Густые светлые локоны в лёгком беспорядке спадали по обе стороны лица, а мечтательно-удивлённые серые глаза в данный момент были закрыты огромными очками необычной формы.
Джинни выглядела совсем иначе. Может, до Второй магической войны, расставания с Гарри Поттером и попадания на Перекрёсток она была весёлой, милой и общительной, но теперь в ней постоянно чувствовалась какая-то настороженность и напряжённость, даже после нескольких месяцев в компании Леона, хотя он не мог не признать, что она стала гораздо более улыбчивой и раскрепощённой, чем в первые дни их знакомства. Рыжие волосы оттеняли бледность лица, чёрное платье лишь подчёркивало белизну кожи плеч, почти полностью оголяя их, но Джиневра казалась Леону такой же закрытой, как если бы она надела один из своих любимых мешковатых свитеров.
Уже не в первый раз он задумался о том, что она на самом деле испытывает к нему. Могла ли Джинни, так горячо и преданно любившая Гарри, легко забыть его, пусть даже сама его и оставила? Возможно, она всё ещё любит своего героя, Мальчика-Который-Выжил, а с помощью Леона лишь заполняет душевную пустоту? Леон ведь и сам не знал, что он чувствует к молодой волшебнице. Тогда на кухне у Полумны он ощутил в Амортенции запах волос Джинни, но это могло означать простую влюблённость, не более! Может, он выбрал рыжеволосую Джинни только потому, что она напомнила ему Луизу де Круаль, оставшуюся в невозможно далёком прошлом, погребённую под слоем месяцев, лет и веков? Может, Джиневра выбрала его только затем, чтобы укрыться от всепроникающего одиночества?
Думать об этом было грустно, и Леон постарался переключиться на что-то другое. Он обвёл взглядом помещение, где они сидели. В одно из кратких мгновений затишья, когда на Перекрёстке не происходило ничего более сверхъестественного, чем обычно, и никому не требовалась помощь, Джинни решила показать Леону кофейню «Три дракона», одно из немногих развлекательных заведений на Перекрёстке. Полумна заглянула к ним «на несколько минут» и теперь, допив свой лимонад, рассматривала аккуратные деревянные полочки с едой, раздумывая, что бы такого купить Рону. Джинни с меланхоличным видом потягивала молочный коктейль со вкусом клубники, Леон выбрал со вкусом лаванды, хотя, по словам девушки, все эти холодные белые сладковатые напитки походили один на другой, различаясь разве что запахом.
За стойкой хозяйничала молодая женщина невысокого роста и ослепительной красоты. Её серебристо-белые волосы, доходившие до пояса, были заплетены во множество косичек, причудливым образом пересекавшихся на затылке, глаза отдавали фиалковым блеском, тёмно-синее платье подчёркивало все прелести ладной фигуры. Леон, впрочем, устыдился и поспешно отвёл взгляд от этих прелестей, вместо этого уставившись на руки хозяйки кофейни. На обеих были необычайно детальные и точные изображения – Леон знал, что они называются татуировками и весьма популярны в мире Джиневры и Полумны – чешуйчатых драконов с перепончатыми крыльями и когтистыми лапами. Левую руку обвивал бело-золотой дракон, правую – красно-жёлтый, на плечах же расположился чёрный, его голова и хвост спускались к груди хозяйки, и Леон снова отвёл взгляд.
– Это Дени, – от Полумны не укрылось, как внимательно Леон рассматривал незнакомку. – На самом деле у неё очень сложное имя и куча титулов, но она предпочитает, чтобы её звали просто Дени.
– Титулов? – удивлённо переспросил Леон.
– В своём мире она была королевой, – вмешалась Джинни. За хозяйкой кофейни она наблюдала с тем же подозрительным выражением, с каким Рон частенько посматривал на Леона. Проследив за взглядом Джинни, Леон увидел, что Дени, колдуя над стаканчиками с кофе, спокойно держит руки над паром и совершенно не боится обжечься. Когда кипяток плеснул ей на руку, Леон непроизвольно поморщился от мнимой боли, но Дени, судя по всему, ничего не ощутила и только с выражением лёгкой досады встряхнула кистью.
– Королевой? – Леон растерянно повернулся к Джиневре.
– Управляла тремя огромными драконами и кучей армий, – с серьёзным видом кивнула она. – Когда её перекинуло в наш мир, она лишилась части памяти, но говорит, что не жалеет об этом и ещё многое хотела бы забыть. У Дени удивительная устойчивость к огню – она может войти в костёр и остаться невредимой, сгорит только одежда, ну и волосы могут пострадать.