– Думать не хочу, как вы это выяснили, – буркнул Леон, которому живо вспомнилась сестра Анжелика, никакими чудесными свойствами не обладавшая и едва не сгоревшая заживо в Англии.
– А ещё она девушка моего брата Чарли, – заключила Джинни не самым дружелюбным тоном.
– Да ладно! – Леон негромко присвистнул. О Чарли он не раз слышал от Джинни, но лично с ним не встречался и теперь пытался представить человека, который мог покорить сердце красавицы-королевы, не горящей в огне.
– Дени с Чарли помешаны на драконах, – заметила Полумна. – Видели её татуировки? Это Чарли ей сделал, в память о тех драконах, которые у неё были в её мире. Рон говорит, что теперь, когда кто-то называет меня странной, я могу приводить в пример Дени, потому что никто не может быть более странным, чем человек, который хочет завести дракона в качестве домашнего питомца.
– Самое смешное, что мы знаем аж троих таких людей, – улыбнулась Джинни. – Чарли, Дени и Хагрид.
Полумна прыснула, а Леон украдкой бросил ещё один взгляд на хозяйку кофейни и подумал, что представителям семьи Уизли нравятся светловолосые красавицы: старший брат Билл, по рассказам Джинни, женился на Флёр, француженке, блондинке и вейле; Чарли встречался с серебряноволосой Дени, Рон – с белокурой Полумной. Усмехнувшись, он подумал, что любви к светловолосым не избежала и Джинни, и встряхнул головой, откидывая со лба свои пряди цвета высохшего сена.
Через пару дней, в очередные часы затишья, Джинни задумала наводить порядок в своём домишке и привлекла к этому как Леона, так и Рональда, неудачно заскочившего в гости. Сестра возилась с какими-то коробками, перетаскивая их из шкафа в шкаф, бросала на диван свои вещи, попутно смахивала отовсюду пыль, карликовый пушистик Арнольд с любопытством наблюдал за ней, устроившись на подоконнике, а брат взмахами волшебной палочки передвигал мебель и ворчал под нос, что в доме и так всё было в полном порядке, а Джинни «совсем как мама, не может спокойно сидеть». Когда стулья в результате чрезмерного усердия Рона в очередной раз столкнулись и жалобно затрещали, Джиневра не выдержала:
– Нет уж, ты мне так всю мебель переломаешь! Неужели нельзя взять стул в руки и перенести его на пару метров?
– Зачем таскать стулья, если есть Вингардиум Левиоса? – пожал плечами Рон, поднимая один из стульев в воздух и перенося его на указанное сестрой место – на этот раз чуть с большей аккуратностью. – Мы вообще волшебники или кто?
Джинни только закатила глаза и покачала головой, а Леон поспешил подняться наверх, чтобы не оказаться втянутым в перебранку брата и сестры. Наверху тоже хватало работы, и он принялся оттаскивать стулья и стол от старого шкафа, намереваясь заглянуть в его глубины. Джинни редко заглядывала в эту комнату, где хранился всякий хлам, и здесь всё пропахло пылью, сыростью и затхлостью. Леон шагнул к окну, не без усилий распахнул его, с наслаждением вдохнул хлынувший в комнату свежий воздух и вздрогнул от глухого стука, раздавшегося сзади.
Он обернулся как раз в тот миг, когда дверца шкафа медленно, со скрипом и скрежетом отворилась, и схватился за эфес шпаги – на Перекрёстке он с ней не расставался, – готовясь отражать нападение неведомой твари, но в шкафу никого не было – так, во всяком случае, ему показалось на первый взгляд. Потом тьма сгустилась, и из неё на пол перед Леоном вывалилась его сестра Анжелика.
Леон был поражён настолько, что слова застряли у него в горле. Он судорожно вздохнул и упал на пол рядом с ней. Анжелика почему-то была одета не в дорожный костюм или платье, а в трёхцветную рясу, в которой он впервые её увидел, и на красно-бело-синей ткани выделялись тёмные пятна крови. Лицо сестры тоже было всё в крови, горло рассекал глубокий порез, и Анжелика пыталась зажать его, но кровь сочилась у неё из-под пальцев.
– Братец... Помоги... – прохрипела она и зашлась жутким булькающим кашлем.
– Джиневра! – не своим, сорванным и сиплым голосом позвал Леон, уверенный, что девушка не услышит, но она услышала, на лестнице послышались лёгкие быстрые шаги, затем тяжёлый топот, и через мгновение в комнату ворвались оба Уизли.
– Это моя сестра Анжелика! – прохрипел Леон. Он бросился к ней, попытался приподнять, зажать рану, но руки погрузились в тело сестры, точно в воду, и Леон ощутил леденящий холод. Ничего не понимая, он попытался снова помочь Анжелике, но руки проходили сквозь неё, точно она была призраком, крови на них не оставалось. Голова у него закружилась, мысли беспорядочно метались. Она уже умерла и попала сюда в виде духа? Что вообще происходит? Почему Рон и Джинни ничего не делают?