– Вот сразу бы так! А то давай, Рон, таскай мебель, не роняй стулья, всё должно стоять по фэн-шуй... – он, насвистывая, пустился на первый этаж, и Джинни плотнее прильнула к Леону.
– Кажется, мой братец хоть немного научился тактичности, – прошептала она. Её тонкие руки лежали на плечах Леона, удерживая его, не давая вновь погрузиться в тот ужас, который он только что испытал. Он склонил голову ей на плечо, ненадолго уткнулся носом в шею, вздохнул неизменный цветочный аромат рыжих волос, чувствуя, как понемногу отступает напряжение, сжимавшее его стальным кольцом.
– Это не стыдно, – шепнула Джиневра. – Испугаться боггарта – это нормально. У всех есть свои страхи, даже самые сильные волшебники не могут с ними совладать. Никто вас за это не осудит. Я-то точно не осужу.
– А у тебя какой боггарт? – негромко спросил Леон, выпрямляясь. Джинни медленно разжала руки, опустила их на грудь бывшего капитана и принялась рассеянно теребить завязки его жилета – была у неё такая привычка, проявлявшаяся в минуты сильного волнения. Едва спросив, Леон спохватился, что это могло прозвучать невежливо – всё равно что спросить: «Какой твой самый большой страх?».
– Том Реддл, – ответила Джиневра, вновь помрачнев. – И я пока не знаю, как с ним бороться. Когда мы с Гарри после войны обустраивали дом на площади Гриммо – тогда мы думали, что будем жить там вместе... – на её лице появилось такое выражение, как будто она с трудом сдерживала сильную боль. – Так вот, там снова завёлся боггарт. И я... я ничего не смогла сделать. Том Реддл, он... он ухмылялся, он смеялся надо мной, а я не могла представить, как выставить его смешным.
– Выставить смешным? Вы так с ними боретесь?
– Да. Заклинание Ридикулус выставляет боггарта смешным, и он исчезает. Но я ничего не могла придумать, и пришлось звать Гарри. Он пришёл, прогнал боггарта, потом ещё долго успокаивал меня...
– И чего же боится знаменитый Мальчик-Который-Выжил? – с усмешкой спросил Леон, внезапно ощутив лёгкий укол ревности в сердце.
– Дементоров, – серьёзно ответила Джинни. – Пока Люпин не научил его заклинанию Патронуса, Гарри терял сознание всякий раз, когда сталкивался с ними – даже с ненастоящими, с боггартами в их облике.
– Неудивительно, – хмыкнул он.
– Ладно, – она выпустила порядком потрёпанные шнурки и положила ладонь Леону на плечо. – Пора спускаться, а то Рон, наверное, придумал уже кучу непристойных шуток по поводу того, что мы здесь делаем вдвоём.
– Надеюсь, больше в этом шкафу не заведётся никакая нечисть, – Леон ещё раз оглянулся перед тем, как ступить на лестницу, но шкаф стоял пустой и тихий, продуваемый сквозняком. Спускаясь, бывший капитан приобнял Джиневру за спину и почувствовал, что она слегка расслабилась от его прикосновения, как будто с неё спала невидимая броня, сковывавшая движения. Джинни еле слышно вздохнула, подняла голову, и тёмно-рыжие шелковистые пряди коснулись пальцев Леона.
В этом дивном новом мире было ещё много неизведанного, таинственного и пугающего, того, что Леону только предстояло постичь. Но всё же в компании Джиневры и её друзей это уже не казалось невозможным. И спускаясь вместе с ней по скрипящей лестнице, Леон ощущал, как отступают все его страхи и переживания, исчезая, точно боггарт, выползший из тёмного нутра шкафа под яркий солнечный свет и выставленный на смех людьми, которые больше не боятся его.