Познакомился Леон и с возлюбленной Гарри Гермионой Грейнджер, и с его лучшим другом Роном Уизли, братом Джинни. Гермиона, как выяснилось, стояла у истоков создания прохода между мирами, и Леон долго не мог поверить, что эта юная девушка с яркими карими глазами и густой копной каштановых волос могла изобрести нечто настолько сложное. Она, как он быстро догадался, была голосом разума в разношерстной компании волшебников, и этим тоже немного напомнила ему Рауля. Что касается Рона, то с этим высоким и слегка неуклюжим рыжим парнем, у которого всегда наготове была пара шуточек, Леон даже сдружился. Рыжими волосами, голубыми глазами, добродушным нравом и любовью к еде Рон напоминал ему собственного отца. Когда капитан сказал Рону об этом, тот выглядел польщённым, но не вполне понимающим, о чём идёт речь, Гермиона и Гарри же долго смеялись.
– Я дам тебе прочитать книгу «Три мушкетёра» магловского писателя Александра Дюма, тогда ты поймёшь, – улыбаясь, объяснила Гермиона в ответ на сбивчивые вопросы Рона.
– Гермиона Грейнджер заставляет меня читать книги, надо же! Никогда такого не было, правда, Гарри? – с сарказмом заметил Рон. Когда вся троица удалилась, Леон взял на заметку: прочитать «Трёх мушкетёров» и выяснить хоть что-нибудь новое об отце, которого он почти не успел узнать.
– Как странно: в нашем мире Атос, Портос, Арамис и д’Артаньян – живые люди, а в вашем – герои книг! – рассказывал он тем же вечером Джиневре, сидя за кухонным столом и рассеянно поглаживая Арнольда. Арнольдом звался розовый карликовый пушистик – ручной зверёк Джинни, который был похож на небольшой меховой шарик с огромными тёмными глазами. Он был одним из немногих напоминаний о прошлом, которые Джинни взяла с собой на Перекрёсток, наравне с кружкой, метлой и коробкой шоколадных лягушек. Арнольд быстро привык к Леону и стал ластиться к нему, к удивлению хозяйки, которая отметила, что пушистик пуглив и незнакомых людей обычно сторонится.
– Одно не мешает другому, – она пожала плечами, с задумчивым видом накручивая на палец прядь волос. – Иногда книги пишутся и про реальных людей. Про Гарри, Рона, Гермиону и остальных написана куча книг в нашем мире – правда, далеко не все из них правдивы. Особенно старается Рита Скитер, – Джинни наморщила нос, словно учуяв неприятный запах.
– Кто это? – полюбопытствовал Леон, осторожно перекладывая Арнольда со своих колен на стол.
– Одна очень неприятная женщина, которая делает деньги на обмане и фальшивых сенсациях, – Джинни фыркнула. – Слава Мерлину, сюда ей не пробраться! Это было бы хуже, чем проникновение дементоров!
– Вы думаете, где-то есть мир, в котором и я, и вы, и Полумна, и Арнольд, – Леон кивнул на мирно дремлющего пушистика, – всего лишь герои книг? Плод чьей-то фантазии?
– Вполне возможно, – кивнула Джинни. – Книги содержат в себе волшебство, даже те, которые были написаны маглами. И порой они могут быть очень опасны. Уж я-то знаю, – она устремила мрачный взгляд за окно, в сгущающиеся сумерки. – После истории с проклятым дневником, когда Том Реддл овладел мной...
– Овладел? Вами? – Леон почувствовал, что по его телу, несмотря на то, что в кухне было тепло, пробежала ледяная дрожь. Он знал, что Томом Реддлом звали того самого тёмного колдуна, побеждённого Гарри Поттером, до того, как он принял другое имя, заставив волшебников бояться даже его звуков.
– Да, – она кивнула. – Мне тогда было всего одиннадцать.
– Боже! – Леона передёрнуло от отвращения, и он склонил голову, проклиная своё чересчур богатое воображение. – Мне так жаль, что с вами это случилось!
– Мне тоже... – Джинни внезапно осеклась. Леон чувствовал, что она пристально смотрит на него, но не смел поднять взгляда до тех пор, пока не услышал самый неожиданный звук, который только можно было услышать, – сдавленный смех.
– Мерлинова борода, Леон, это совсем не то, о чём вы подумали! – воскликнула Джинни, и Арнольд, разбуженный её смехом, недовольно заворочался на столе. – Овладел не в том смысле! Он вселился в меня, завладел моим разумом, моим душой – вот что я имела в виду!
– Аааа, – только и смог протянуть Леон, чувствуя одновременно и страшную неловкость, и огромное облегчение. – А я-то уж думал... Простите.
– Впрочем, это было ненамного лучше, – Джинни постаралась принять серьёзный вид, хотя уголки губ у неё всё ещё подрагивали. – Я не помнила, что делала и где была, писала послания на стенах, душила петухов, говорила на змеином языке и выпускала василиска из Тайной комнаты... словом, я творила ужасные вещи!
Рассказ Джиневры о её первом годе обучения в Хогвартсе и пережитом кошмаре повлёк за собой рассказ Леона о своём детстве, и они разошлись уже за полночь. С тех пор они стали встречаться чаще, и их истории плавно перетекали одна в другую – от битвы за Хогвартс, школу магии, где училась Джинни, до сражений, в которых участвовал Леон, от гибели Фреда, одного из братьев Джинни, до того страшного дня, когда Леон лишился матери, от полёта в Министерство магии до путешествия за сокровищами королевской казны и обратно, от забавных случаев, происходивших в семье Уизли, до казусов, случавшихся с детьми мушкетёров. Леону было хорошо с Джиневрой, ему нравилось слушать её негромкий голос, наблюдать за мерцанием серо-голубых глаз, видеть улыбку, озарявшую её лицо всякий раз, когда она вспоминала Хогвартс или родной дом. Должно быть, именно поэтому он расслабился, снова полюбил ночи на Перекрёстке, забыл об опасности, и уже почти не вспоминал о зловещем тумане, появлявшемся возле опушки леса, и невидимых руках, вырвавших у него оружие.