– Вы и так много сделали, – она покачала головой. – Думаю, завтра мы справимся без вас.
– Не выношу этого, – буркнул Леон. – Сидеть и прятаться в норе, пока другие рискуют жизнями! Чувствуешь себя слабым и никчёмным. Какая жалость, что я не волшебник!
– Я тоже себя так чувствовала, когда Гарри, Рон и Гермиона отправлялись куда-то на поиски приключений, а меня оставляли позади, – тихо произнесла Джинни. – Когда мне запрещали сражаться, потому что я ещё «слишком маленькая». Конечно, они заботились обо мне, но мне так не хотелось чувствовать себя хуже их!
– Вы не хуже – вон вы как отважно разгоняли дементоров, – заметил Леон.
– Вы тоже. Впервые вижу, чтобы магл давал отпор дементорам. Вы, не владея магией, защищали меня, волшебницу, от этих тварей, даже не видя их!
– Меня учили, что нельзя бросать женщину в беде... да и вообще друзей нельзя оставлять в беде, – неловко ответил Леон.
– Гарри точно такой же, – глаза Джинни потемнели, она уставилась в одну точку, словно перед ней проплывали картины прошлого. – Он всегда был готов умереть сам, лишь бы защитить своих близких. Такой отчаянный, такой храбрый – и совершенно не умеющий позаботиться о себе! Мне нравилось о нём заботиться, – её голос стал мягче и глубже, в нём зазвучали нотки горечи. – А Рон заботился о Гермионе – как мог. И хотя мой братец наломал немало дров, всё-таки он был для неё хорошим парнем.
Джинни задумчиво посмотрела на спящего Арнольда, потом перевела взгляд за окно.
– После войны мы все старались держаться друг за друга, как выжившие после кораблекрушения цепляются за плот. Полумна – она обожает живопись – как-то показывала мне одну картину. Русский художник Ай-ва-зов-ский, – она произнесла фамилию по слогам, словно не была уверена в её правильности, – картина «Девятый вал». Там как раз люди, уцелевшие при кораблекрушении, из последних сил держатся за какие-то брёвна, а на них идёт огромная волна. Вот мы и были такими уцелевшими. Но мы с Гермионой понимали, что так не может продолжаться долго. Надо было отпустить брёвна и отправиться в свободное плавание в попытках добраться до берега. Гермиона это знала, и я тоже. Но Гарри никогда бы не бросил меня, боясь причинить мне боль, а Рон... он так держался за Гермиону! И мы решили отпустить плот. Мы расстались со своими парнями, – её голос слегка задрожал, и Джинни прервалась, пытаясь унять рвущиеся наружу чувства.
– Гарри было тяжело, но потом он испытал облегчение, я знала, – продолжила она после паузы. – А Рон... ох, бедный Рон! Когда был открыт проход между мирами, он вызвался одним из первых добровольцев, чтобы отправиться изучать его. Не знаю, чего он хотел, – забыть Гермиону или погибнуть в новом мире, но я испугалась за него и отправилась следом. На его счастье, рядом оказалась Полумна, они стали работать вместе, ближе сдружились, а потом выяснилось, что они испытывают друг к другу не только дружеские чувства. Полумна совсем не похожа на Гермиону, и она смогла помочь Рону забыть... вытеснить... Он никогда не стал бы для неё вторым. Мы все для неё первые, каждый по-своему.
Джинни снова замолчала, прерывисто дыша, и Леон подумал, что хотел бы быть в числе тех людей, которые для Полумны на первом месте.
– Пока нас не было, Гарри и Гермиона тоже изучали Перекрёсток, занимались переброской людей и вещей из разных миров и... сблизились. Оказалось, что они могут быть не только друзьями. Но как всё-таки изменился Рон! – задумчиво проговорила Джинни. – Ещё несколько лет назад он ни за что не простил бы, если бы его друг стал встречаться с его бывшей девушкой! А теперь он продолжает дружить с ними обоими и даже шутит по этому поводу.
– А вы? – осмелился спросить Леон, когда она умолкла. – Вы ревнуете?
– Ревную? – она слабо улыбнулась. – Нет, что вы! Я не ревную. Никто ведь не виноват, что так вышло. Хотя Рон, возможно, виноват, потому что он покинул их тогда, во время их путешествия, но он ведь вернулся! Спас Гарри, уничтожил медальон, защищал Гермиону. А я... меня просто не было рядом. А Гермиона была. Наверное, так всё и началось. Поначалу я боялась за Гарри, потому что о нём некому заботиться, а сам он о себе не позаботится... Хотя шнурки он всё-таки завязывать научился, – она улыбнулась одной ей понятной шутке. – Но теперь, когда с ним Гермиона, они будут заботиться друг о друге. Она серьёзная, ответственная, она не позволит ему влезть в очередную авантюру. И я больше не беспокоюсь из-за Гарри.
Внезапно Джинни подняла голову и посмотрела Леону прямо в глаза.
– Я беспокоюсь из-за кого-то другого.
Леон вдруг ощутил смущение и опустил взгляд. По телу пробежала дрожь, затем его охватило тепло, похожее на то, что исходило от Патронуса. Джинни встала, и он тоже поднялся, памятуя о правилах приличия, выученных давным-давно в семнадцатом веке. Девушка подошла к нему, решительная и собранная, не отрывая взгляда, – высокая, одного с ним роста, она смотрела Леону прямо в глаза. Потом она подалась вперёд и поцеловала его.