Ободрённый этой мыслью, он вновь приложился к бутылке.
Когда бражка почти закончилась, а до рассвета ещё было далеко, возница начал клевать носом. Некоторое время Орд боролся с сонливостью, но постепенно сдался, убаюканный ровным топотом копыт и ритмичным поскрипыванием колеса. Он не увидел, как далеко впереди, в стороне от дороги зажёгся неясный сиреневый огонёк, почти сразу скрывшись в густых клубах тумана. Казалось, бесплотные завитки, подсвеченные тусклым фиолетовым пламенем, выползают прямо из земли, поднимаясь выше и распространяясь в стороны.
Словно почуяв недоброе, запряжённая в телегу лошадь остановилась, захрапела, нервно переступая ногами. Орд разлепил глаза и потряс головой, решив поперву, что мерцавшее фиолетовое облако ему примерещилось.
— Чаво случилося? — раздался за спиной беспокойный, хрипловатый со сна шёпот Дигмала.
— Да демон разберёт, — не отрывая взгляда от колыхавшейся зыбкой завесы, ответил Орд, чуть гнусавя из-за перебитого в давнем бою носа.
Рыскнув глазами по сторонам, Орд цапнул кожаную шапку с металлическими накладками. Быстро напялив, подхватил лежавший рядом топорик. Последним взялся за круглый деревянный щит с помятым умбоном. Спрыгнув с телеги, прислушался.
— Што за невидаль? — вновь раздался голос Дигмала, углядевшего, наконец, фиолетовый туман.
По раздавшемуся звуку Орд понял, что зять взводит самострел.
— Сиди здеся, гляди в оба. А я разведаю, — скомандовал Орд. И тут же стремительно развернулся, услыхав позади звук шагов.
— Чаво такое? Чаво встали? — раздался голос из темноты. — А енто там чаво?
Узнав Таупа, Орд опустил топор. Дигмал, едва удержавшийся от выстрела, раздражённо выругался.
— Хер знает, — отозвался Орд. — Вертайся да предупреди свово парня: не ровён час, драться придётся. Хватайте оружие да будьте настороже.
Гончар, не отвечая, поспешил назад.
— Кликну — мчи на подмогу, — бросил Орд родичу.
Прикрывшись щитом, держа топорик на изготовку, он осторожно двинулся к призрачной преграде.
Дигмал, нервозно поглаживая спусковой рычаг самострела, глядел, как силуэт шурина мелькнул на мгновение, подсвеченный фиолетовым ореолом, и тут же растворился в мерцавшей мгле.
Тишина давила: не слышалось ни звука шагов, ни шелеста листьев. Даже лошади будто окаменели и перестали храпеть. Дигмал и сам застыл, словно боясь пошевелиться. Лишь вздрогнул, приметив контуры фигуры, вынырнувшей из странного облака. Прицелившись в тёмное пятно, медлил с выстрелом, гадая, Орд это или нет. Лишь услыхав знакомое сопение, чуть расслабился и опустил самострел.
— Ну, чего там?
Орд, не отвечая, приближался. Оказавшись рядом с телегой, сдавленно шепнул:
— Подь сюды.
— Нашёл чего? — с нервным возбуждением спросил Дигмал, склоняясь к нему.
Вместо ответа, Орд чётким движением опытного солдата вогнал лезвие топора в висок зятя. Оставив свисавшее с подводы тело, крадучись направился к телеге гончара.
Тауп стоял возле повозки, сжимая в потных ладонях тяжёлую рогатину. Он слышал звук смертельного удара, но не понимал, что произошло: ночь была беззвёздной. Спустя несколько мгновений, гончар с ужасом увидел пару глаз, горевших, точно тусклые фиолетовые светляки. И не успев вскрикнуть, упал с проломленным черепом.
Подмастерье, худощавый пятнадцатилетний паренёк, осознав, что случилось неладное, соскочил с подводы и с громкими воплями понёсся прочь. Орд бросился вдогон.
Долго бежать не пришлось: споткнувшись в темноте, мальчишка покатился по земле. Орд, уверенно двигаясь во мраке, мигом оказался возле него. Прикончив подмастерье гончара так же, как остальных, убийца неторопливо вернулся в невесомые объятия фиолетового тумана. Подойдя к обочине, он, выронив щит, обернулся к невидимому в темноте лугу. Несколько ударов сердца стоял абсолютно неподвижно — даже не дышал.
А потом вдруг начал танцевать.
Орд двигался по кругу, неуклюже выбрасывая ноги в стороны, беспорядочно размахивая руками и разбрызгивая кровь с топора. После шестого круга обезумевший мужчина начал с подвыванием выводить неблагозвучную мелодию. Странный напев становился всё быстрее — как и движения Орда. От постоянных рывков с его головы слетел шлем, а конечности дёргались, точно жили собственной жизнью. Внезапно остановившись, Орд ухватил топор обеими руками, держа лезвием вверх. Продолжая петь, изо всех сил ударил себя, попав выше лба. Мелодия оборвалась, раздался жуткий крик боли. А следом — ещё несколько глухих ударов…