— Вот и славно, — прокомментировал внезапную концовку рассказа Нак-Эндарс. — Давайте промочим горло и послушаем что-нибудь более… связное.
— И без Пурду, — язвительно вставил Орог-Ран, вновь развеселив собравшихся.
— Бел, твой черёд, — обратился к воину богатырского сложения Дерел Ук-Мак. — Поведай что-нибудь удивительное!
Бел Им-Трайнис, подливавший вино в чарку, призадумался. Обычно он старался не говорить о вещах странных и чудодейных, даже если те происходили не с ним. Но сейчас, в дружеской компании, после нескольких глотков доброго вина, сложно было отказать в просьбе.
— Ладно, — рыцарь отодвинул опустевшую глиняную бутыль с остатками лилового сургуча на горлышке. — Что бы такого вам… может, о воющем колодце?
Давненько это было — мне едва исполнилось шестнадцать. Как-то раз мой родич, Лир Маун-Трайнис, отважный воитель и искатель приключений, услыхал от какого-то бродяги, что далеко-далеко на юго-востоке, в высокой башне, возведённой на вершине белой скалы, томится прекрасная юная дева, заточенная злым чародеем пятьдесят лет назад. Разумеется, великодушный рыцарь замыслил освободить её. Не слушая родных, твердивших, что если бродяга не солгал, и где-то в башне действительно сидит дева, то она уже далеко не юна, Лир отправился в порт Кинниарза. В погожий летний день сел на корабль, после чего добрых полтора года мы ничего о Маун-Трайнисе не слыхали. А затем в замке моего отца появился необычный чужеземец, назвавшийся Каримом. Он привёз письмо от Лира.
Из послания мы узнали, что, покинув дом, Маун-Трайнис скитался по удивительным странам, пока не очутился в далёком Омрудане. В ту пору там шла война. Начала её группа прекраснодушных дворян. Люди эти сумели убедить Лира в том, что несчастный народ Омрудана заживёт припеваючи, коли удастся свергнуть правителя и посадить на освободившееся место одного из зачинщиков бунта. Маун-Трайнис, почитавший обязанностью защищать всякое правое дело, вступил в ряды мятежников. Благодаря воинской доблести и большому опыту сражений, Лир быстро стал одним из командиров, возглавив несколько сотен воинов.
Почти не встречая сопротивления, армия двигалась в сторону столицы. Но затем боги войны отвернулись от бунтовщиков. После трёх больших сражений, воинство вельмож пало под жестокими ударами воевод правителя. Вместе с уцелевшими зачинщиками, Маун-Трайнис попал в полон к властителю Омрудана, амиру Шехроху Аль-Ахнаву.
Тот был удивлён и заинтригован, узнав, что один из военачальников уничтоженной армии — пришелец из неведомого северного края с незнакомым слуху названием. Это спасло Лира. В то время как прочих вожаков мятежа, внезапно оказавшихся двоюродным братом амира, бывшим сановником-везером и ещё несколькими дворянами графского достоинства, жестоко казнили, Маун-Трайнис остался пленником во дворце. Амир отнёсся к чужеземцу по-рыцарски и позволил выкупить жизнь и свободу. Правда, с оговоркой: если в течение года Аль-Ахнав не получит золота, Лира привяжут к хвостам диких лошадей, дабы те разнесли его члены по степям и пустыням Омрудана…
Короче, в письме родич просил о помощи.
Не тратя времени, отец созвал глав семейств нашего рода, дабы обсудить ситуацию.
Решение далось нелегко: цена, назначенная амиром, в Эмайне соответствовала выкупу за барона, а не простого рыцаря. После долгих споров, собравшиеся всё же согласились заплатить за блудного героя, ибо в его венах текла та же кровь, что у всех нас.
С самого начала я подозревал, что этим закончится: в нашем роду принято держаться друг за дружку. Да и многим Лир попросту нравился, несмотря на чудаковатость. Сыграла роль и известность Маун-Трайниса: о его невероятных похождениях говорили даже при королевском дворе. Одних баллад, сложенных менестрелями о подвигах Лира, в ту пору ходило не меньше пяти…
В течение трёх недель представители всех семейств привозили деньги — кто сколько мог. И к исходу месяца нужная сумма лежала в потайной комнате отцовского замка. Но, кроме этого, требовались средства для тех, кто повезёт выкуп в Омрудан. И вновь родичи взялись за похудевшие кошели, в глубине души начиная сомневаться, стоит ли Лир Маун-Трайнис подобных расходов.
— Отчего этот полоумный не мог попасть в плен дома или хотя бы в сопредельном государстве? — в сердцах бросил старый Тейвар Се-Трайнис. — Мы бы попросту отбили его и здорово сэкономили!