На сборе золота трудности не закончились: не сумев перенести нашу зиму, умер Карим. Пусть он и был чужаком, его уход нас опечалил. Во-первых, омруданец показал себя достойным человеком: верно служил Лиру после того, как тот спас Кариму жизнь, и без раздумий согласился стать гонцом, зная, что его ждёт долгая и опасная дорога. Во-вторых, мы рассчитывали на Карима как на проводника.
Кое-кто заговорил, что это знак, повелевающий отказаться от мысли выручить Маун-Трайниса. Но большинство родичей мыслило иначе — быть может, из врождённого упрямства. И в начале весны семеро рыцарей в сопровождении восемнадцати солдат погрузились на корабль, плывущий в страны полудня.
Одним из семерых был я. А командовал отрядом младший брат отца, Эсмонд Им-Трайнис. Перед путешествием он выстроил нас на причале и сказал:
— Вам всем известна цель похода. Траты, на которые пошёл наш род, слишком велики, чтобы мы могли потерпеть неудачу.
Солдаты! Каждый из вас до сего дня верно служил одной из семей и был отобран за доблесть и сообразительность. Не обманите доверия хозяев и не уроните их чести!
Рыцари! Мы все принадлежим одному роду, посему нет смысла говорить о верности и отваге. Помните лишь, что если мы по какой-то причине лишимся золота и не выполним волю родичей, на нас ляжет несмываемый позор, а дорога домой будет навеки заказана. У нас только один путь — победа или смерть!
— Победа или смерть! — дружно ответили мы, воздевая мечи…
Не буду говорить о плавании — это отдельная история. Начну с момента, когда корабль пристал в широкой бухте, и мы сошли на берег, поражаясь тому, что земля не качается под ногами.
Прибыв в Омрудан, мы словно очутились в ином мире. Здесь ослепительное солнце, зависнув в белом небе, нещадно жгло землю. Воздух дышал зноем, вызывавшем постоянную жажду. На причудливых, покрытых косматой шерстью деревьях без ветвей, с одним лишь пучком длинных листьев сверху, росли необычные плоды. Даже море было не тускло-зелёным, как дома, а переливалось яркой бирюзой, порою становясь сапфирным.
Местные жители, чернявые, смуглые и горбоносые, обитали в квадратных глиняных домах. Самые знатные возводили изумительные дворцы из разноцветного мрамора.
Город, в котором находился порт, звался Терхизом. Был он обширен и богат, хотя это почти не отражалось внешне: роскошные усадьбы местных дворян и купцов, окружённые пышными садами, прятались за высокими стенами, а узкие извилистые улочки, где помои выливали прямо под ноги прохожим, выглядели неказисто. Кучи отходов гнили на солнце, по ним бегали большие крысы, от смрада перехватывало дыхание. Какую-никакую чистоту поддерживали лишь возле домов вельмож.
В первый же день дядя Эсмонд с небольшой свитой отправился во дворец правителя Терхиза. А мы — я и близкие мне по возрасту Лэдо Сти-Трайнис и Тород Кирлан-Трайнис, — решили побродить по городу. Главным образом нам хотелось поглядеть на омруданских девушек. В порт вернулись усталыми и разочарованными, потому как не встретили ни одной. Зато узнали, что в городе много прокажённых, расхаживающих по улицам с мешками на головах. Лишь позднее нам поведали, что по омруданским обычаям, женщины должны скрывать лица от всех, кроме членов семьи. А больных «медленной смертью» в Омрудане навсегда отправляют в особое место, именуемое «Городом прокажённых». Местные боятся его и стараются даже лишний раз не поминать в разговорах.
Нашему командиру посчастливилось больше. В резиденции правителя его приняли с глубочайшим почтением и обещали всевозможную помощь. Произошло это благодаря приложенному к посланию Лира куску пергамента с забавными закорючками вместо букв и золотистой печатью.
— …Стоило показать его, как этот увешанный драгоценными побрякушками боров, правитель, бухнулся на пузо! Оказывается, сия писулька, — дядя Эсмонд безо всякого почтения помахал тщательно выделанным квадратом ягнячьей кожи, — грамота самого амира! Вроде здесь говориться о том, что всякий сановник обязан беспрепятственно пропускать нас и всячески содействовать. Удивительно, ибо на вид писулька — каракули паралитика… А вот золота и каменьев, навешанных на здешнего барона, достанет на строительство замка…
Похоже, грамота Шехроха Аль-Ахнава действительно обладала большой силой. Терхизский вельможа не только с почётом принял дядю, а после устроил пир для всех нас, но и дал провожатого по имени Сабир. По утверждению правителя города, Сабир много лет водил караваны по Омрудану и другим странам, и знал все пути, словно собственный двор.
Проводник явился на наш корабль утром следующего дня. Высокий, поджарый, черноволосый, с аккуратно подстриженными усами и треугольной бородкой; облачённый в белую просторную рубаху до пят и такой же белоснежный плат, покрывающий голову. Низко склонившись перед Эсмондом, он сообщил, что будет служить дяде до того момента, как мы вступим в Мунсилор — столицу Омрудана.