— Драги! — вполголоса позвал Ук-Мак ратника, стоявшего на стене в нескольких шагах от них с Белом, — ступай к командиру, скажи — кочевники сюда направляются.
— Слушаюсь, господин Ук-Мак! — краснолицый кряжистый воин с сединой в короткой курчавой бороде, живо двинул к ближайшей лестнице.
— Бел, — сказал Дерел, не отрывая взгляда от небольшой группы кочевников, неторопливо приближавшихся к воротам укрепления, — ты бы присел, что ли. Они могут начать стрелять, а ты торчишь на стене, как громадная статуя Ильэлла в королевском храме.
— Ну, господин наш Ильэлл от врагов никогда не прятался, — усмехнулся Им-Трайнис. — И нам не пристало.
— Ты — не бессмертный небожитель, — рассудительно заметил друг. — Стоило бы поберечься.
— Будь, по-твоему, — легко согласился Им-Трайнис. — Как только начнут стрелять — укроюсь.
— Смотри, как бы поздно не стало.
К моменту появления на стене командира форта, солнце почти скрылось за деревьями. И без того длинные тени растянулись по земле широченными тёмными полосами, напоминая огромные чёрные ленты и полотнища. Сумерки понемногу вытесняли свет, и ратники запалили факелы.
— Ну, чего у нас здесь, — Нак-Эндарс с высоты стены оглядел цепочку огоньков, растянувшуюся у границы леса. Время от времени они мерцали, когда далёкий костёр на миг заслоняла чья-либо фигура. Вдоволь насмотревшись, командир, наконец, удостоил вниманием кочевников, стоявших у рва.
Расположившиеся полукругом шестеро воинов со щитами в руках, его не заинтересовали. Чуть прищурившись, Нак-Эндарс уставился на странную пару за их спинами.
Тощий жилистый старик с седыми волосами и длинной белой бородой, в двух местах перехваченной кожаным шнурком, уперев руки в бока, пристально глядел на эмайнцев. В отличие от прикрывавших его бойцов, ни доспехов, ни оружия он не носил. Узкие коричневые штаны из замши, выделанной из оленьей шкуры, такая же рубаха, да низкие мягкие сапоги — вот и всё снаряжение.
Слева от него прямо на земле сидел непонятно кто. Просторный балахон из чёрной ткани, обвешанный пожелтевшими косточками, кусками звериных шкур, птичьими перьями, фигурками из камня и дерева, и позеленевшими медными подвесками, скрывал фигуру. Круглая бобровая шапка не позволяла рассмотреть голову и определить пол по причёске. А свисавший спереди полог, сделанный из нанизанных на суровые нити обрезков полых птичьих костей, выкрашенных алым и чёрным, надёжно укрывал лицо.
Точно почувствовав изучающий взгляд командира форта, сидящий легко прикоснулся к ноге старика. При этом завеса колыхнулась, издав тихий сухой шорох, а на балахоне едва слышно звякнули металлические подвески.
— Люди оград, что носят одежду из железа! — словно подчиняясь приказу, зычно прокричал седобородый. — Вы вновь ступили на земли коршуна, оленя и волка; вольные просторы детей неба, где свободно гуляет ветер! Вы сожгли шатры, убили мужчин и женщин. Вы похитили орханор — святыню нашего народа. Огонь! Жаркий огонь ненависти сжигает наши сердца! Рты наши сушит жажда крови!..
Сидящий вновь коснулся колена говорящего. Тот на миг умолк, словно пытаясь взять себя в руки. Его голос зазвучал спокойнее, но в нём всё ещё угадывалась клокочущая ярость, прорывавшаяся звериным рыком в раскатистых звуках «р».
— Вы заслуживаете быть растерзанными и смешанными с помётом кабанов. Но мы откажемся от мщения, — с заметным усилием произнёс старик, — отдавая вас суду нечистых духов, коих кличете вы богами. Верните орханор — и мы уйдём, не тронув ваших стен и не пролив вашей крови. Таково слово босорканы.
— Кого? — вполголоса спросил Им-Трайнис. — Вождя, что ли?
— Вожди у них везетарами зовутся, — качнул головой Дерел, не отрывая взгляда от кочевников. — И каждый ездит с особым стягом. Не видел здесь ни одного похожего…
Рядом Нак-Эндарс обратился к сопровождавшим его рыцарям Саймону Ронэ-Паулу и Креггу Марн-Авилли:
— Вы понимаете, о чём толкует этот наглец? Что за святыня?
Ронэ-Паул пожал плечами:
— В походе мы только крушили и жгли ради острастки, как вы и приказывали, господин Нак-Эндарс. Больше ничего. Ратники, конечно, пытались чем-то поживиться, но что с этих степных перекати-поле взять? Денег у дикарей нет, разве что украшения. Да и те всё больше из серебра. Золото лишь вожди носят, но нам таковые на сей раз не встречались… — Положив руку на эфес меча, он крикнул вниз: — Ты, седой, видно из ума выжил! Нет у нас никакой грязной святыни!
— Лжёшь, скидыш хорька! — в бешенстве вскинулся старый кочевник. — Мы знаем, что орханор здесь! Он говорит с босорканой!