— Как они выйдут?
— Спустятся по верёвке со стены.
— Я готов, — поднял голову Дерел. — Я умею двигаться незаметно.
— Простите, любезный Ук-Мак, — запальчиво возразил Анс-Мор, — но первенство в замысле моё. И честь сего свершения должна принадлежать мне!
— Вы непревзойдённый мечник, господин Ук-Мак, — поддержал Элнира командир. — Нынче вы нужнее здесь.
Помешкав, Дерел с едва различимым вздохом склонил голову.
— Я могу пойти с господином Анс-Мором, — вызвался Им-Трайнис.
— Элнир сказал, тут нужен лис, а не буйвол, — возразил Ук-Мак. — А, зная, как ты ходишь по лесу, уместно говорить о целом стаде.
После таких слов, улыбнулся даже Нак-Эндарс.
— Господин Анс-Мор, — подвёл он итог, — возьмите двоих добровольцев из ратников и ступайте, покуда не рассвело. Поторопитесь, времени нет почти. И да хранит вас Ильэлл!
III
III
Заря растеклась по небосводу оранжевым огнём. И сразу полетели стрелы кочевников, раздалось пение ведьмы, по шатким, сделанным на скорую руку лестницам поползли живые и мёртвые воины…
Отбив очередную атаку, обессилевшие после бессонной ночи эмайнцы дремали прямо на стене.
Нак-Эндарс, щурясь, оглядывал дымы костров у леса, силясь определить количество врагов. Рядом молчаливо стоял Ук-Мак.
— Господин Нак-Эндарс, — к ним тихо приблизился ратник, только что поднявшийся по лестнице, — дозвольте сказать?
Командир жестом разрешил воину говорить.
— Лекарь просит передать, что трое раненых померли. И господин Марн-Авилли меж ними.
— После последнего боя убитые есть?
— Да, господин, двое.
— Отрубить головы. Всем мёртвым.
— Осквернить своих, господин? — вырвалось у ратника.
Проигнорировав допущенную вольность, Нак-Эндарс, не поворачиваясь, молвил:
— А ты хочешь, чтобы наших товарищей захватила ведьма? Чтобы лишились они заслуженного покоя и подняли мечи на живых?
— Нет, но… не гневайтесь, но не по-людски это, господин Нак-Эндарс, своим-то головы сечь… Иное дело, когда встанут…
— Поздно будет, — отрезал командир. — Даже коли я паду — и меня обезглавить до́лжно: без промедления и сомнений. Смирись, воин, нет для нас нынче ни привилегий, ни обычаев. Лишь обязанность сражаться… Господин Ук-Мак, прошу, проследите, чтобы выполнили приказ.
— Да, — коротко ответил Дерел.
Плотно сжав губы, он шагнул к лестнице.
В течение дня кочевники атаковали лишь дважды. Оба раза в бой шли только мертвецы. Живые воины поддерживали штурмующих частой, меткой стрельбой, мешавшей пограничникам достойно встречать нежить. И хотя никто из защитников форта не погиб, забот у лекаря прибавилось.
— Лишь Мишиморн может умереть, — докладывал целитель Нак-Эндарсу. — Ещё двое в ближайшие дни — не бойцы. Прочие к вечеру вернутся на стену.
— Следи за умирающими в оба глаза, — сурово распорядился командир Радовника. — Как кто перестанет дышать — голову долой.
— Помню и исполню в точности, — голос лекаря звучал безрадостно, но был твёрд.
— Ступай.
Нак-Эндарс и сам повернулся и широкими шагами направился к лестнице на стену. Оказавшись наверху, из-под руки оглядел даль.
— Не видать подмоги?
— Не было никого, — отозвался дозорный.
— И не будет, — раздался мрачный голос Эгер-Огга.
Рыцарь сидел у заборола, положив на колени обнажённый меч. Со скрежетом водя по клинку точилом, старался загладить зазубрины.
— Объяснитесь, господин Эгер-Огг!
Рудге безнадёжно взглянул на командира. Обычно тщательно выбритое лицо рыцаря покрывала белёсая щетина, подчёркивавшая запавшие от усталости щёки.
— Во время последнего приступа я отправил уважаемого Анс-Морна на Небесную равнину… если в его мёртвом теле ещё был дух. Сам не видел, но предполагаю, что среди штурмовавших форт кочевников находились и оба его спутника.
Уголки губ Нак-Эндарса опустились, глаза потухли.
— Уверены ли вы, что он то был? — глухо спросил командир.
— Готов прозакладывать душу, — Эгер-Огг отвёл взгляд и вновь принялся точить меч. — Видел его ближе, чем вас сейчас… Никто нам не поможет. Мы все останемся здесь.
Улге Нак-Эндарс некоторое время пристально глядел на него. После перевёл взгляд на небо. Оно уже начало темнеть, но далеко-далеко в вышине, облака, похожие на высыпавшиеся из перины растрёпанные пушистые перья, всё ещё светились пронзительной белизной.
— Вот какова участь наша, — тихо пробормотал старый воин. — Суровы боги. Но быть по сему!
Узнав о том, что надежды на спасение нет, Им-Трайнис и Ук-Мак переглянулись.