Дерел скривился: не столько от боли, сколько от досады — он намеревался попасть в сердце. Увы, верфаркас двигался быстрее и рыцарю не хватило скорости. Кинжал прорезал кожу, мышцы и даже оцарапал грудину, но рана не была смертельной.
— Киг‘йо, — в гневе выкрикнул старик.
Ук-Мак плохо знал язык кочевников. Вроде слово означало «червь», «гадюка» или что-то в этом роде. А через мгновение рыцарю стало не до чужого наречия. Разъярённый верфаркас набросился, будто десяток росомах. Стремительно налетая с разных сторон, он, глухо рыча, бил руками и ногами. От обуявшего старика боевого безумия, удары стали быстрее, потеряв в силе и точности. Но Дерелу от этого не полегчало. Как и любого рыцаря, его прежде всего учили биться с оружием в руках. И хотя Ук-Мак кое-что умел и без него, этих навыков не хватало, чтобы выстоять под напором зверя в человеческом облике. Отступая под градом ударов, рыцарь лишился кинжала. Тело покрылось синяками, ссадинами и ранами; в голове гудело, правый глаз заплыл, рот наполняла кровь. Несколько раз Дерел падал, но снова и снова упрямо поднимался. И опять отходил к последнему убитому им воину.
Поскользнувшись на залитой кровью листве возле трупа, Ук-Мак упал на колено. Это спасло рыцаря. Над ним загудел воздух, и руки верфаркаса с хлопком сошлись там, где только что была голова Дерела. Не успев осознать, что ему чуть не размозжили череп, Ук-Мак упёрся ладонью в землю, собираясь встать — и ощутил под рукой холод лезвия меча мёртвого кочевника. Без раздумий рыцарь вцепился в него, игнорируя кровь, полившуюся из разрезанной ладони. Со сдавленным стоном подхватил снизу второй рукой и, качнувшись вперёд, вогнал остриё в пах схватившего его за волосы старика. Продолжая мёртвой хваткой удерживать оружие, Дерел рывком поднялся, вспарывая живот верфаркаса. Почувствовав, что клинок уткнулся в рёбра, подался назад, высвобождая его. А затем двумя ударами отрубил врагу голову.
Не давая себе ни мгновения роздыха, рыцарь, шатаясь, направился к шатру, откуда продолжала течь магическая мелодия.
Ведьма сидела на коленях, на расстеленной овечьей шкуре. Перед ней стояла небольшая жаровня, источавшая дым, пахнувший древесным углем и какими-то травами. Чуть покачиваясь из стороны в сторону, женщина пела. Она не умолкла, даже когда кожаный полог откинулся и внутрь ввалился Ук-Мак.
Неторопливо подняв меч одной рукой, Дерел ненадолго застыл, примеряясь с такой бесстрастностью, будто отрабатывал рубку на связке тростника. С шумным выдохом обрушил клинок, вкладывая в удар оставшиеся силы. В наступившей тишине поглядел на распростёртое у ног тело. Кончиком меча сбросил с лица ведьмы черно-красный покров. Потом вышел наружу, наполняя лёгкие прохладным лесным воздухом, в котором чувствовался муторный аромат крови.
Солнце раздражающе светило в глаза. Подняв правую руку, Ук-Мак прикрыл их предплечьем.
Рыцарь лежал в повозке, на нескольких заботливо расстеленных шкурах. Обе его ладони были замотаны тряпками, заскорузлыми от подсохшей крови. Левое плечо упиралось в плечо ратника, Драги. Воин то ли спал, то ли находился в беспамятстве.
Телегой, катившей по лугу, раскинувшемуся между перелесками, правил Бел. Крупный рыцарь в побитой и посечённой броне напоминал старую крепостную башню, простоявшую не одно десятилетие и пережившую множество штурмов.
— …Когда мы прорвали первые ряды, я уж решил, что и до леса доберёмся, — продолжал рассказ Им-Трайнис. — Но тут мертвяков стало больше. Они кидались под ноги лошадей, хватались за упряжь, за нас… Нак-Эндарс был впереди — первым и погиб. И многие за ним ушли… Что за свалка была! Темно, ни зги не видать, только звон оружия, да крики… Думал я, что всё, вот он, край. А потом и думать перестал — лишь махал мечом… И как завывание колдовское стихло не сразу заметил. Только после понял, что легче стало. Оказалось, немало мы кочевников до того посекли — и против нас большей частью мертвецы стояли. Как ведьмы проклятущей не стало, так и они попадали. Живые кочевники недолго держались. Как увидели, что колдовство развеялось — заорали что-то, да разбежались. У нас в ту пору лишь шестеро ещё дышали. Да и из них не все до рассвета дотянули. Уж как я обрадовался, когда тебя живого нашёл! Так что, от всего воинства Радовника только и остались мы с тобой, да Эгер-Огг. Ещё ратник Виррел — он сейчас с Рудге верхом дорогу разведывает. И Драги — единственный уцелел среди прежних покалеченных в форте.
С десяток ударов сердца Им-Трайнис молчал. Слышалось поскрипывание колёс, шорох ветра в высокой траве, стрекот кузнечиков.