— Без его дозволения — никто, — уныло сказал Ланс.
— Вот как, — вновь повторил Бел, погружаясь в размышления. — Как жаль, что здесь нет моего друга Ук-Мака. Он быстро что-нибудь придумал бы.
— Как выкрасть гримуар?
— Выкрасть? — Им-Трайнис медленно покачал головой, вспомнив отношение Дерела к воровству и ворам. — Нет. Нашёл бы другой способ… или… — Бел подумал, что в такой ситуации Ук-Мак вполне мог бы отобрать книгу силой — именем короля и пограничной рати. И никто в здешней обители не сумел бы остановить лучшего фехтовальщика приграничья. — Гм… возможно, и неплохо, что в этот раз его здесь нет.
Ланс не понял последних слов, но расспрашивать не стал. Сидел, поникнув, да вздыхал, точно менестрель с разбитым сердцем.
Бел уселся на скамью напротив него. Неторопливо разглаживая пальцами усы, размышлял. Затем, пробормотав:
— Значит, братство более не противостоит колдовству? Что ж… — поднялся и покинул книгохранилище.
Спустившись к ожидавшим возле конюшни сопровождающим, шёпотом отдал распоряжение одному из ратников. Тот взглянул удивлённо, поклонился, вскочил на коня и ускакал.
— Известите меня, когда вернётся, — приказал Им-Трайнис оставшимся. — Я буду в библиотеке.
Ратник приехал не скоро. Передав вышедшему к нему Белу два мешка — большой кожаный, с содержимым странной формы, и обычный, — спросил, не нужно ли ещё чего.
— Как станет смеркаться, собирайтесь и уезжайте в замок. Стражи здесь нерадивые, особо не смотрят ни на что. Но всё же накиньте капюшоны, дабы лиц не видно было, а ты вдобавок в стременах приподнимись, чтобы повыше казаться. Пускай думают, что я вместе с вами отбыл. Вернётесь на рассвете. Не мешкайте.
— Понял, господин Им-Трайнис, — склонился воин.
Поднявшись на верхний ярус башни, Им-Трайнис под удивлённым и заинтересованным взглядом Ланса бросил мешки в неосвещенном месте. За предыдущие дни он убедился, что в библиотеку никто из братии не приходит, но не хотел, чтобы ноша бросилась в глаза, если вопреки обыкновению, кто-нибудь внезапно нагрянет.
— Достопочтенный Он-Рейм, сегодня я останусь в обители и попытаюсь добыть гримуар. Прошу, храните моё присутствие втайне… И ещё, не откажите в услуге…
— Да? — с горящими глазами воскликнул парень. — Что мне сделать? Как помочь?!
— Пожалуйста, раздобудьте чего-нибудь перекусить. А то в животе сосёт…
V
Жизнь в обители затихала с закатом. Дождавшись момента, когда погаснут огни и умолкнут звуки, Бел отправил Ланса на разведку.
— Почти все улеглись и спят, — доложил тот, вернувшись. — Несколько рыцарей играют в кости в трапезной. Ауксилар у себя. И вроде не один.
— Вот как? — рыцарь застыл, кусая ус. — Ну, да ладно.
Развязав мешки, он извлёк свой тёмный дорожный плащ и отрезанную конскую голову.
— Снимите накидку, — посоветовал Бел Лансу. — Я распорядился, чтобы живодёр спустил кровь, но что-то всё равно натечёт. Вы можете испачкать ваше белое одеяние.
— Зачем вам эта голова? — вытаращился парень. — И почему у лошади зашит рот? И отчего у неё такие жуткие сверкающие глаза?
— Прошу, тише, — призвал рыцарь. — В глазницах кусочки стекла. А пасть зашита, дабы челюсти не раскрывались то и дело… и чтобы не возникло вопросов, отчего рот не шевелится во время разговора.
Невольно подавшись назад, Ланс уставился на него, как на безумца. Не обращая внимания, Бел взгромоздил конскую голову на левое плечо и крепко обхватил рукой.
— Накиньте на меня плащ, — распорядился он. — Капюшон набросьте на конскую башку. Заколите плащ фибулой, чтоб не расходился… оставьте промежуток, дабы мог я видеть… Так, теперь отведите меня к ауксилару. Как дойдём — тут же возвращайтесь сюда. Вас никто не должен заметить. Ежели дело провалится — вся вина ляжет на меня.
— Но… — начал Ланс.
— Никаких но, — оборвал Им-Трайнис. — Ведите!
Минуя сумрачные переходы и коридоры, Бел задумался, найдёт ли дорогу назад. Оказавшись перед дверью в покои ауксилара, отбросил эти мысли.
— Ступайте, господин Он-Рейм, — шепнул он, и трижды впечатал кулак в деревянную поверхность, делая паузу перед каждым ударом.
Приглушённый голос по ту сторону двери стих. Рыцарь постучал снова.
— Подите прочь! — раздражение ауксилара чувствовалось даже через преграду.
Бел усмехнулся и вновь трижды стукнул по двери — на сей раз сильнее, чем раньше.