— Да, — в голосе парня слышалась неуверенность, вызванная скептичным тоном Им-Трайниса. — Я сделал всё точно, как указано в гримуаре.
— Хорошо, — произнёс Бел. Он был несколько разочарован, ибо в глубине души рассчитывал, что валун расколется или вовсе исчезнет. — Будем надеяться, что боги услыхали нас.
Вместе они приблизились к графу.
— Ритуал завершён? — судя по виду, Арп-Хигу тоже предполагал узреть нечто невероятное.
— Да, ваше сиятельство.
— Тогда возвращаемся, — не привыкший терять время попусту граф развернул коня и пустил вскачь.
Слуга подвёл Белу и Лансу их лошадей.
— За графом, — скомандовал рыцарь, ловко запрыгивая в седло.
Махнув на прощание рукой Дерелу, Бел понёсся через луг к дороге. Он-Рейм, чей энтузиазм начали потихоньку вытеснять сомнения, отстал. Парень то и дело оглядывался на возвышавшийся среди покачивавшихся трав валун, гадая, сумел ли спасти здешние земли или же провалился подобно предшественникам.
— Должно получиться, — пробормотал он в конце концов. — Я провёл ритуал, как до́лжно…
— …Я провёл ритуал правильно, — повторил Ланс графу следующим утром. На сей раз в его словах отсутствовала уверенность.
— Не сомневаюсь, — ровно произнёс Арп-Хигу.
Заткнув большие пальцы рук за украшенный золотыми бляхами пояс, он прошёлся по рабочей комнате, сопровождаемый взглядами Бела, Ви-Гру, Дайре-Со и Ук-Мака. Ланс, повесив голову, уставился в каменный пол.
— Как бы то ни было, фиолетовый туман вновь появился минувшей ночью. Видно, тёмное проклятье оказалось слишком сильным…
Граф милосердно удержал при себе, что мощным могло быть не проклятье — слабым оказался заклинатель, пытавшийся побороть его.
— Потребен мне ваш совет, господа, как быть дальше, — обратился Арп-Хигу к собравшимся. — Раз уж боги положили нам самим разбираться с ниспосланным испытанием.
В помещении воцарилась тишина, которую нарушало лишь потрескивание углей в очаге.
— Ваше сиятельство, — первым заговорил Дерел, — если не вышло с волшбой, отчего не попробовать силу? Пускай мужики разобьют валун на мелкие куски!
— Согласится ли кто на подобное, ежели, прикоснувшись к камню, люди теряют разум? — усомнился Им-Трайнис. — Разве что принуждением народ сгонять…
— Колдовство не действует, коли прикасаться не телом, а орудием, — сказал Ук-Мак. — Селяне, что землю разбрасывали, то и дело цепляли валун лопатами — и ничего. Ратники из интереса притрагивались копьями — тоже не пострадали. Да и господин Он-Рейм факелом ударил — и разумом не помутился.
— И то верно, — с облегчением согласился гигант.
— Прошу прощения, — поднял голову Ланс. — А отчего бы просто не уйти от опасного места? Здешним лесам и лугам конца и края нет, не то что в глубине королевства.
— Полагаю, в обители братья иначе относятся к земле, потому простительны вам подобные речи, — вопреки вежливым словам, говорил граф жёстко, глаза же его при этом холодно горели. — Но знайте же, почтенный Он-Рейм, что ни пристало благородному человеку без боя уступать угодья свои, буде даже демоны выползут из зловонной бездны. Эта земля — моя. На том стоял и стоять буду до последнего вздоха.
— Его величество нас тоже не наградит, коли отступим, — мягко произнёс Дерел. — Тем паче, что земля, политая кровью наших воинов, становится святой. Уйти с неё дозволено только под натиском превосходящего врага — и лишь с тем, чтобы набраться сил и отбить всё назад.
Ланс покраснел, не находясь, что ответить.
— Помимо воинской чести, что не дозволяет отступать перед лицом угрозы, есть и другие причины, — речь Дайре-Со звучала монотонно и усыпляюще, как и всегда. — Скарб можно перевезти, дома и даже крепости выстроить заново. Но засеянные поля останутся здесь. А без урожая многих ждут голод и смерть.
— Понимаю, — тихо выдавил Ланс, опуская голову.
— Что ж, господа, — после долгой паузы подвёл итог граф, — попробуем уничтожить камень. И будем молить богов, дабы разбитый он лишился злой силы.
Восемь дней спустя, все те же люди собрались в той же комнате. На сей раз мрачно выглядел даже всегда невозмутимый Им-Трайнис. Немудрено: за прошедшее время границы тумана расползлись почти на три полёта стрелы, камень же разбить не удалось. Уродливую серую поверхность не брали удары тяжёлых молотов. Попытки вбить клинья оканчивались ничем: деревянные ломались и расщеплялись, железные гнулись. Мужики по многу раз разводили вокруг валуна огромные костры, после обливали водой из бочек — но тщетно. На камне не появилось ни тончайшей трещинки, не отлетел ни мельчайший осколок. Проклятый валун потемнел от копоти, но оставался неуязвимым.