Солдаты и рыцари потянулись следом. Видя это, хозяин караван-сарая что-то горячо залопотал.
— Он нижайше благодарить, — не дожидаясь вопроса, объяснил проводник.
— Я догадался, — кинул командир, прежде чем исчезнуть в тёмном коридоре.
Покидая помещение последним, я услышал, как Сабир что-то говорит хозяину угрожающим тоном. Гозер ответил удивительно спокойно, точно не он отчаянно голосил всего несколько мгновений назад. Караванщик вновь что-то сказал и вышел.
Придержав за руку ожидавшего меня Лэдо, я спросил проводника, о чём тот беседовал с хозяином. Невозмутимо оглядев нас, Сабир промолвил:
— Обещать наказать именем великий амир, если он сметь обмануть чужеземный господин.
— И что он на это ответил?
— Он покориться.
— По-твоему, Гозер мог соврать нам? — встрял Лэдо.
— Старый мудрость гласить: только Вечный Небо никогда не сказать ложь.
Помедлив в ожидании новых вопросов, Сабир поклонился и, протиснувшись мимо нас, отправился к командиру.
Лэдо задумчиво посмотрел ему вслед:
— По-моему, он сказал не всё.
После безуспешных поисков в караван-сарае, старшие рыцари вновь собрались внизу.
— Похоже, Бирн был в большем подпитии, чем казалось, и заблудился где-то в снегах, — подвёл итог недолгих обсуждений дядя Эсмонд. — Попытаемся его отыскать, и да поможет нам Ильэлл…
Командир, Делм Аске-Трайнис, Венри Кирлан-Трайнис и ещё пара ратников остались караулить сундук. Остальные добрую половину дня рыскали по снегам, разойдясь далеко вверх и вниз по склону.
Было холодно. Постоянно усиливавшийся ветер сек лица снежной крошкой. Мы по пояс проваливались в сугробы, скользили на заледеневших камнях, падали, поднимались и двигались дальше, упрямо обшаривая места, до которых могли добраться. Когда один из ратников чуть не сорвался в расщелину, Фар Се-Трайнис решил, что пора заканчивать. Собрав людей, мы устало вернулись в наше временное пристанище.
Хмуро выслушав доклад Се-Трайниса, дядя Эсмонд сказал:
— Мы сделали что могли, но потерпели неудачу. Пусть боги милостиво примут дух Бирна, ибо он был добрым воином.
Дав нам отдохнуть, командир приказал собираться в дорогу. Увидев приготовления, Гозер забеспокоился, что-то быстро забормотал. Часто кланяясь и жестами предлагая дяде идти за ним, пятился к входной двери.
— Чего ему нужно? — недовольно поинтересовался командир, обращаясь к Сабиру.
— Он хотеть что-то показать могучий господин.
— Фар, Бел, со мной, — распорядился дядя Эсмонд, поднимаясь со своего места.
Выйдя наружу, владелец караван-сарая повысил голос, чтобы перекрыть завывания ветра, и заговорил, то воздевая руки к затянутому тучами небу, то указывая в сторону ближайшего пика, почти полностью скрытого угрюмой мглой.
— Он говорить, идти буря, — перевёл Сабир. — Сильно холод, страшный ветер сбрасывать люди с гора, много снег сразу засыпать их. Говорить, сейчас нельзя в дорога.
Предводитель тихо выругался.
— А сам, что думаешь?
— Буря в горы — большой опасность. Предлагать переждать.
Уперев руки в бока, дядя Эсмонд ещё некоторое время рассматривал вершины, окутанные густой дымкой. В сердцах плюнул на снег и молча вернулся в дом. За ним потянулись остальные.
Я шёл последним. Оказавшись внутри, свернул налево, в уборную, располагавшуюся напротив загона для животных. Покуда мои озябшие пальцы пытались справиться с завязками плотных шерстяных штанов, а затем со шнурком брэ, в стойлах, где погонщики снимали вьюки с ослов, разгорелась перепалка. Среди прочих звучал голос Сабира, и мне стало любопытно, что же там происходит.
Выглянув из-за дощатой перегородки, я увидел одного из погонщиков, направлявшегося к двери. Приоткрыв её, он высунул голову, огляделся, поцокал языком и вернулся к остальным. Последовав за ним, я увидел, как он, кивая, что-то говорит проводнику. Выслушав его, Сабир задал какой-то вопрос. Разом замолчав, загорелые бородатые горцы странно смотрели на него, а затем одновременно загомонили, неистово размахивая руками.
Один из погонщиков вытащил нож и быстро перерезал ремни, удерживавшие груз на спине осла. Сбросив вьюки на пол, мужчина торопливо вывел животное из стойла. Сабир преградил ему путь, положив ладонь на рукоять кинжала. Остальные погонщики угрюмо уставились на терхизца.
Не понимая происходящего, я решил, что следует поддержать проводника. Приблизившись, встал рядом с ним, готовясь выхватить меч. Едва удостоив меня взглядом, Сабир произнёс короткую фразу. Погонщик зло и беспокойно ответил. Чуть наморщив лоб, проводник пристально посмотрел на него и неожиданно посторонился. Горец, дёргая уздечку, выскочил наружу, оставив дверь открытой. В практически тёмном помещении даже сумрачный дневной свет показался удивительно ярким.