Дядя Эсмонд заскрипел зубами.
— Сбежал?
— Не знать… Но два его осел на место. И дверь быть заперт.
Командир сжал кулаки:
— Клянусь Ильэллом, я выясню, что за нечисть тут с нами играет, и заставлю пожалеть! Родичи, вперёд!
Мы быстро осмотрели пустующие гостевые комнаты. Не обнаружив ничего подозрительного, остановились перед дверями, ведущими в жилище хозяина караван-сарая.
— Вечером Эсмонд приказывал поставить сюда человека, — заметил Делм Аске-Трайнис.
— Так и было, господин Аске-Трайнис, — ответил Бран, один из ратников. — Всю ночь здесь были караульные. Сам стоял после полуночи. Последним Имо охранял — он ушёл, когда господин Эсмонд Им-Трайнис всех кликнул.
— Этот… как там его?.. Гозер выходил?
— Нет, господин. Ни разочка — даже в уборную.
Выслушав, Аске-Трайнис пнул дверь ногой:
— Эй, хозяин, открывай!
Не дождавшись ответа, недовольно нахмурился. Ударил сильнее. Повернулся к ратнику, вооружённому секирой:
— Ломай!
Твёрдое тёмное дерево плохо поддавалось топору, но упорство и опыт помогли преодолеть преграду.
— Хороша деревяха, — сказал воин, распахивая изрубленную дверь. — Свезло, что окромя петель, железных полос не было…
Гозера в комнате не оказалось. Мельком оглядевшись, Аске-Трайнис прошёл ко входу в женскую половину. Убедившись, что дверь заперта, не стал стучать, а сразу указал на неё ратнику.
Слушая звонкое равномерное «так, так» и глядя на появляющиеся глубокие засечки, я никак не мог взять в толк, отчего мне кажется, будто с помещением не все ладно. А когда мы, наконец, вошли в женские покои, мысли унесло прочь.
На потолке комнаты тускло отблескивал ряд толстых крюков. На четырёх из них висели привязанные за щиколотки обнажённые человеческие тела. Головы у мертвецов отсутствовали, из распоротых животов вываливались кишки. На внутренних сгибах локтей и колен, запястьях и других местах зияли глубокие надрезы.
Под линией крюков на полу стояло длинное медное корыто, в котором собиралась вытекающая из тел кровь. Её оказалось на удивление мало — едва-едва хватало закрыть дно.
— Ильэлл, — пробормотал Бран, разглядывая страшную картину.
— Господин Аске-Трайнис, взгляните, — позвал Айкен, воин с секирой, указывая на кучу вещей у стены.
Там, среди множества небрежно брошенных грязных шерстяных и меховых одежд, из тех, что носят горцы, лежала эмайнская чешуйчатая броня.
Я вновь уставился на тела. Двое убитых были смуглыми, а у двоих кожа ничем не отличалась от моей, если не считать чрезмерной белизны с голубоватым оттенком. Коренастый, широкоплечий, как Бирн и более высокий…
— Это же… — мне не удалось закончить фразу из-за охвативших чувств.
Я не раз видел смерть во всевозможных обличьях. Но чтобы воинов уподобили скотине на бойне… да ещё и родича, друга…
— Наши пропавшие, — Делм Аске-Трайнис выглядел мрачнее грозовых туч. — С ними погонщик и какой-то несчастный… Бран, ступай расскажи обо всём командиру. Нужно найти проклятого предателя-трактирщика.
Выполняя приказ, ратник помчался прочь.
— Снимем их, — сказал Делм, вытягивая из ножен кинжал.
После того как мы сложили трупы на полу, Аске-Трайнис вытер руки краем горского плаща и осмотрелся.
— Где головы? И куда подевался хозяин, коли дверь охраняли?.. — Он задумался. — Бел, здесь должна быть нора, в которую уползла эта змея!
Догадка родича оказалась верной: в дальнем углу комнаты обнаружился люк в полу. Откинув крышку, мы сдвинули головы, заглядывая вниз.
— Кажись, кладовая, — сказал Айкен. — Дозволите глянуть?
— Иди, — согласился Делм Аске-Трайнис.
Ратник протиснулся в люк, встал на верхушку большого шкафа без дверей, ловко спустился, используя полки как лестницу.
Свесившись вниз, я передал ему светильник. Затем, упираясь ладонями в шершавые доски пола, спустил ноги, нащупывая опору. Свалив по пути какое-то барахло, слез и встал рядом с Айкеном.
— Тут темно, тесно и воняет, — задрав голову, сообщил я Аске-Трайнису.
— Там кто-нибудь есть?
— Нет.
— Господин Им-Трайнис, — позвал меня ратник.
Пока я переговаривался с родичем, он прошёл дальше, направляясь к дверному проёму, но задержался на полпути, рассматривая большущий тюк.
— Чего там? — споткнувшись о сломанную лавку, я приблизился к нему.
— Гляньте.
— Ну, тюк и тюк. Мягкий, — недоумённо ответил я, ткнув кулаком обтянутый грязной рогожей округлый бок.