Дядя подозрительно посмотрел на проводника:
— Ты сказал, ещё кто-то исчез? Как?
— Не знать, — чуть приподнял плечи Сабир. — Может и не пропадать, а тихо уходить, когда стража перестать охранять дверь…
Командир раздражённо вонзил кинжал в стол.
— Тород! Возьми двоих, помоги Сабиру унять погонщиков.
Вновь с почтением склонившись, проводник последовал за воинами, устремившимися к выходу с ретивостью спущенных с цепи псов. Возле самой двери терхизец замешкался. Нагнулся, осмотрел пол. Коснулся пальцами, внимательно оглядел их. Развернувшись, пошёл обратно, не отрывая пристального взгляда от плоских камней. Ближе к центру комнаты, покрутился, точно разыскивая оброненную монету. Не обращая внимания на солдат, протащивших мимо ещё одно тело, прошёл к ратникам, делающим факелы. Остановившись возле воина, обтёсывавшего палку, попросил показать подошву.
— Отвали, чужанин, — с угрозой сказал тот.
Заинтересовавшись, я подошёл ближе:
— Мални, подними ногу!
Зыркнув из-под насупленных бровей, ратник подчинился.
— Где ходить этот воин? — спросил Сабир, углядев тёмное пятно на подошве.
Солдат посмотрел на меня. Я кивнул.
— Нигде. Тута был.
— Следы вести от дверь, — проводник рукой указал на выход.
— В уборную ходил, больше никуда, — без желания сообщил Мални.
Сабир молча развернулся и, по-прежнему глядя вниз, направился прочь.
— Что ты нашёл? — я нагнал его в несколько шагов.
— Кровь, — коротко ответил проводник.
— А-а… Тут убитых проносили, видно капнула.
Сабир глянул на меня, потом прошёл к лестнице. Вернулся.
— От лестница до середина зал нет кровь.
— Бел, чего вы там делаете? — подал голос дядя Эсмонд.
— Сабир углядел чего-то, нужно проверить, — крикнул я, вытаскивая факел из ближайшего горшка. — Идём…
За дверями след становился всё чётче. И вёл он в уборную.
Вместе с проводником мы втиснулись за загородку. Я задел медный кувшин с высоким горлышком и узким носиком — обязательную принадлежность почти всех омруданских уборных, — и выругался.
— Светить здесь, — попросил Сабир, указывая куда-то вниз.
Я опустил факел к доске с дырой, и мы увидели размазанную, начавшую подсыхать лужицу. Ещё несколько капель темнели почти у самой стены.
— Позволять мне, — терхизец протянул руку.
Получив факел, он сперва осветил пол, а после его внимание привлекла стена. Приблизив огонь к камням, поводил горящим концом из стороны в сторону.
— Смотреть! — его обычно невозмутимый тон сменился возбуждением. — Там быть пустота!
Я молча таращился на то, как полупрозрачные оранжевые космы пламени будто затягивает в промежуток между камнями. Сабир надавил на стену, после попытался подцепить край щели ногтями. Потерпев неудачу, начал ковырять кладку кривым кинжалом. Когда и это не принесло плодов, проводник принялся ощупывать каждый камень, каждую выпуклость и впадину на поверхности.
Не знаю, нажал ли он секретный рычаг или его действия привлекли кого-то изнутри, но в какой-то момент фрагмент стены совершенно бесшумно повернулся на невидимой оси, открывая исчезающий в темноте коридор. В нескольких шагах от нас, таращась в стену перед собой немигающим взглядом, стоял человек. За ним так же неподвижно застыл другой. И ещё, и ещё — шеренга похожих на статуи мужчин тянулась так далеко, насколько доставал свет. Когда я решил, что это такие же истуканы, как в комнате Гозера, ближайший медленно повернул голову и посмотрел на нас.
Сабир что-то дико заорал на своём языке. Из всего я разобрал лишь нечто похожее на «алсарив» и то потому, что слово повторилось несколько раз. Швырнув внутрь факел, проводник сперва отшатнулся, толкнув меня так, что я чуть не сорвался ногой в дыру уборной. А после рывком повернул плиту, закрывая проход.
В свете лампады, прибежавшего на шум ратника, из тех, что пошли с Тородом, я увидел, как Сабир с искажённым от страха и ненависти лицом, привалившись спиной к каменной двери, дрожащей рукой пытается достать из ножен изогнутый омруданский меч.
— Помоги ему! — крикнул я удивлённому солдату. — Если кто-то вылезет из стены — убей!
И оставив ратника с совершенно круглыми глазами, помчался в общий зал, чтобы предупредить дядю Эсмонда.
Это оказалось лишним: одновременно с тем, как я переступил порог, из двери кладовой, переполошив готовящих еду и делающих факелы ратников, начали выходить люди. И среди них — Гозер! В отличие от первой встречи, теперь хозяин выглядел бодрым и полным сил. Воздев изогнутый меч, расширяющийся к концу, словно фальшион, он что-то зло выкрикнул странно рычащим голосом, похожим на звериный рёв, а не человеческую речь. Несколько его сотоварищей метнули в нашу сторону округлые предметы. Один перелетел через группку застигнутых врасплох солдат, прокатился по полу и остановился почти что у моих ног. Опустив взгляд, я с болью и яростью увидел голову Лэдо.