Сидящий вновь коснулся колена говорящего. Тот на миг умолк, словно пытаясь взять себя в руки. Его голос зазвучал спокойнее, но в нём всё ещё угадывалась клокочущая ярость, прорывавшаяся звериным рыком в раскатистых звуках «р».
— Вы заслуживаете быть растерзанными и смешанными с помётом кабанов. Но мы откажемся от мщения, — с заметным усилием произнёс старик, — отдавая вас суду нечистых духов, коих кличете вы богами. Верните орханор — и мы уйдём, не тронув ваших стен и не пролив вашей крови. Таково слово босорканы.
— Кого? — вполголоса спросил Им-Трайнис. — Вождя, что ли?
— Вожди у них везетарами зовутся, — качнул головой Дерел, не отрывая взгляда от кочевников. — И каждый ездит с особым стягом. Не видел здесь ни одного похожего…
Рядом Нак-Эндарс обратился к сопровождавшим его рыцарям Саймону Ронэ-Паулу и Креггу Марн-Авилли:
— Вы понимаете, о чём толкует этот наглец? Что за святыня?
Ронэ-Паул пожал плечами:
— В походе мы только крушили и жгли ради острастки, как вы и приказывали, господин Нак-Эндарс. Больше ничего. Ратники, конечно, пытались чем-то поживиться, но что с этих степных перекати-поле взять? Денег у дикарей нет, разве что украшения. Да и те всё больше из серебра. Золото лишь вожди носят, но нам таковые на сей раз не встречались… — Положив руку на эфес меча, он крикнул вниз: — Ты, седой, видно из ума выжил! Нет у нас никакой грязной святыни!
— Лжёшь, скидыш хорька! — в бешенстве вскинулся старый кочевник. — Мы знаем, что орханор здесь! Он говорит с босорканой!
Кровь бросилась в лицо Ронэ-Паулу. Но, несмотря на гнев, речь пограничника звучала подчёркнуто холодно:
— Вижу, смерд, невдомёк тебе, как безродному дозволительно обращаться к рыцарю. Клянусь Ильэллом, я самолично обучу тебя!
— Господин Ронэ-Паул, — негромко заметил командир, — вам не следует вести речи прежде того, кто стоит выше вас. И тем более унижать рыцарское звание препирательствами с низкородными бродягами.
— Прошу прощения, господин Нак-Эндарс, — смутился Ронэ-Паул.
— Он утверждает, что их святыня у нас, — продолжал командующий. — Солдаты что-то могли прихватить?
— Разве совсем мелкую безделицу, — ответил Марн-Авилли. — Не посох же у них за святыню.
— Посох?
— В одном из маленьких стойбищ, что мы разорили, были только мужчины. Ни женщин, ни детей, — сообщил Ронэ-Паул, то и дело злобно поглядывая на кочевников под стеной. — Дрались они, словно безумные, и все там полегли. Думали мы, что вождя своего охраняют, но в главном шатре никого не оказалось — даже очага. Одна лишь белая овечья шкура, да палка поверх.
— Что за палка?
— Будто посох для карлика или ребёнка, — судя по тону, рыцарь явно не придавал этому значения. — Анс-Мор забрал сию вещицу в качестве потешного трофея.
Улге Нак-Эндарс с непроницаемым выражением лица вновь уставился на кочевников.
— Принесите мне эту палку, — распорядился он.
Ближайший ратник без лишних слов поспешил прочь.
Вновь появившись на стене, воин с полупоклоном протянул командиру Радовника предмет длиной около двух локтей, похожий разом и на дубинку, и на причудливый скипетр. Взяв его в руки, Нак-Эндарс ощутил до скользкого гладкую поверхность. По весу палка из странно перекрученной узловатой древесины оказалась легче, чем думалось Нак-Эндарсу. Нижний, наиболее узкий конец деревяшки был окован медью. На другой стороне топорщились подобия коротких искривлённых ветвей, напоминавших пятнадцать уродливых пальцев. Каждый корявый отросток украшали несколько медных колец и привязанные тонкие лоскутки фиолетовой ткани.
— Вы явились за этим? — командир форта показал палку кочевникам.
Дождавшись утвердительного кивка старика, Нак-Эндарс поднёс орханор к факелу. С тихим треском вспыхнули тряпицы, тут же рассыпаясь невесомым пеплом. Затем занялись ветви-пальцы.
Кочевник с закрытым лицом вскрикнул высоким женским голосом и повалился на землю. Присев, старик бережно поднял его и застыл поддерживая.
Тем временем пламя охватило всю верхнюю часть предмета, который кочевники называли святыней. Нак-Эндарс слегка поворачивал его, чтобы огонь быстрее пожирал дерево. Люди у стены безмолвно наблюдали за ним: от потрясения, воины даже опустили щиты.
Когда полыхающие оранжевые извивы растеклись по двум третям орханора, командир Радовника крикнул:
— Хотели это? Забирайте! — объятая гудящим косматым пламенем деревяшка полетела вниз. — И убирайтесь с земли Эмайна, покуда живы!