И тут я увидела громадные лодочки. Не мелкие (такие тоже были, см фото выше), а громадные. Стою и размышляю – пробовать-не пробовать. Сама точно не переверну. Девочка из параллельного класса, дочка очень высокопоставленного чиновника из партхозэлиты, между прочим, поинтересовалась, чего это я на лодочки уставилась, что замышляю, если что – она тоже участвует. Мы с ней приятельствовали. Она больше дружила с моим другом – в одном дворе жили, и моей подругой, они в одном классе учились. «Солнышко» она не делала ни разу в жизни. Тем более на таких гигантских.
Но она спокойно – «Давай, пошли!». Тут уже мне отступать было не с руки, хотя я как раз понимала и риски, и высоту и вообще. 17 лет – забавный возраст. Мы начали раскачивать. Мы взлетали уже вертикально, а качели никак не делали полный оборот. Подбадривали друг друга криками (ветер свистел в ушах). БАЦ! Мы перевернулись! Стали тормозить. Руки-ноги стали ватными, ладошки потными (хорошо, не раньше). Спустились на землю и пошли на полусогнутых с дрожащими коленками ногах искать учительницу с девочками. И тут с лавки поднимаются парни бурсаки (птушники), чуть нас постарше. И смотрят на нас выпученными от изумления глазами. Мы приосанились, дрожь в коленках уняли, носы задрали гордо. Так и прошествовали королевами мимо. Нам восторженно присвистнули вслед. Лучший заслуженный комплимент от мужчин в моей жизни.
Я-то ладно, я это уже делала. Но вот моя напарница! Короче, один такой маленький эпизод и ты про человека многое понимаешь, про характер.
Мы поступили, вышли замуж, родили детей (у меня еще один, у нее уже двое). Разъехались. Даже не сталкивались летом в городе, просто спрашивали у знакомых и передавали приветы. И тут новость. Напарница по солнышку совершила самоубийство. У нее диагностировали рак горла, она знала, как будет умирать (при таком диагнозе, да в те времена, это реальная пытка), привезла детей маме. Отправила их всех гулять.
И…
Ей не было 30-ти.
А до того мой умирающий отец в онкоцентре отговорил от самоубийства парня с раком горла. И потом очень сильно переживал, говорил, что тот парень знал, как будет умирать, он не имел право пугать остальных своим поступком, но как же ему было потом тяжело. Отец с ним сидел потом, с умирающим, переживал, что не дал легко уйти. Вот откуда я знаю про тот диагноз в те времена.
И вот откуда берутся детальки в моих историях… Когда-нибудь наберусь смелости, отброшу эмоции, вернее, сожму в кулак, и напишу и про отца. И про деда.
PS Искала фото качелей. О! А теперь везде защита стоит от «солнышка».
6. Родионов часть 1
Надо же. Я не помню его имени-отчества. А вот фамилию запомнила хорошо. Родионов. Почему-то всех выдающихся учителей мы называли между собой по фамилиям. Обычных – по именам. Противным прилепляли клички.
Родионова нельзя было не заметить. Не понимаю, почему я не встречала его в школе раньше. Наверное, потому, что он преподавал математику старшеклассникам. А они обитали на верхнем этаже школы, не в классных комнатах, а ходили по «кабинетам». Мы, мелкие, появлялись там разве что во время дежурства по школе. Было такое мероприятие, когда дежурный класс после уроков целую неделю убирал школу. Это, конечно, не самая приятная сторона дежурства. Но была и другая. Дежурные во время перемен в парадной форме с красными повязками на рукавах важно стояли на своих постах. Все это время они пользовались неограниченной властью приструнивать не в меру разгулявшихся. И, что там скрывать, активно злоупотребляли этой властью к удовольствию обеих сторон.
Самым почетным местом для дежурства считалась Центральная лестница. Ее доверяли исключительно активистам и отличникам. Еще бы – она предназначалась только для учителей и гостей школы. Простые смертные бегали по боковым лестницам. Иногда они баловались и прорывались на Центральную. Дежурные их вылавливали и изгоняли. Что и говорить, и достойное, и веселое занятие – стоять здесь на страже.
В тот день, когда я впервые увидела Родионова, мне хотелось дочитать «Сборник приключений и фантастики» в тихом спокойном месте. Как раз наш класс дежурил. И я напросилась на самый верхний этаж Центральной лестницы: старшеклассники ведут себя солидно и хлопот не доставляют.
Отрываю глаза от книжки – на площадке этажа, опершись о перила, стоит высокий грузный лысый старик. И – о Боже! Он курит! Внутри школы! Да еще в ее святая святых – на Центральной лестнице!