На самом деле предметы были такие интересные, что мы бы не отказались от дополнительных 24-х часов к уже имеющимся и с удовольствием позанимались бы. Увы. Приходилось шевелить поршнями в ускоренном режиме и вписываться в данные временные рамки. Как мы выжили? Ну те, кто не попал в психушку? Да элементарно! Мне кажется, что мы знали какой-то секрет, как растянуть время и вместить в день все. И этот секрет: уникальная чисто физтеховская коллективная работа плюс нам было интересно и нам было весело. Не зря в Гимне Физтеха именно эти слова.
"Весельем славится Физтех, и огорчить нас очень трудно,
И раздается звонкий смех
по всей земле из Долгопрудной."
Про сложности учебы и прославившихся злобностью преподавателей - в других песнях.
Пару слов про коллективную работу. Понять все на лекциях - нереально, сделать самостоятельно все задания – нереально. Обычно кто-то просек этот кусок, кто-то другой, в совместных обсуждениях складывалась целая картинка. Обсуждения не просто приветствовались, они были частью учебного, вернее, внеучебного процесса. Ведущая роль легко переходила от одного секаря к другому. Сегодня один что-то рассказал, чем-то поруководил, что-то посчитал, завтра другой. Понимали друг друга с полуслова. И никогда не стеснялись спрашивать. Я бы даже сказала, научились быстро и концентрированно задавать вопросы. И это пригодилось в дальнейшей работе. Конечно, существовали уникумы, которые не ходили на лекции, сами делали все-все задания (нет, наверное, чтобы сами все задания, таких не было, что-то да списывали). Но уникумы по крайней мере делились сделанным заданием, на экзамене, кстати, списать невозможно, даже учебники разрешали на письменные брать, только это не поможет, если не в теме. Однако на экзамен еще надо попасть - без задания не допустят, и потому делились тем, что поняли, чтобы сдать задание. Никто никого не принуждал ни в чем участвовать. Хочешь пьянствовать – пожалуйста, хочешь гулять – пожалуйста, хочешь учиться – пожалуйста, не хочешь – вольному воля.
В оставшиеся после занятий пару часов бодрствования мы выкраивали время на занятия спортом, играли в театре, пели, рисовали стенгазеты. Перечислила я первые вспомнившиеся активности. На самом деле физтехи много чем занимались. Парни даже ездили …подраться, прикрываясь общественной работой, которую с нас требовали комсорги. В Москве в театральных кассах продавали билеты на следующий месяц, покупка сопровождалась не только стоянием в очереди всю ночь. Студенты всех вузов ломились в кассы при их открытии. Мероприятие так и называлось Ломка. Самое забавное, что парни, которые ездили на Ломку, сами редко пользовались купленными в драке билетами, они отдавали добытые пачки профоргам для распределения, свое удовольствие от театра они уже получили. А также оторванные пуговицы и рукава у ватников и фингалы под глаз.Ребра, вроде, у всех оставались целы, благодаря ватникам.
Из общественной работы, в которой в отличие от Ломки можно было участвовать девочкам, помню Недели Факультетов. Семь дней факультет развлекал остальных. Везде понатыканы были напоминания о факультете, о его истории, известных людях. Концерты, лекции, всевозможные выставки, встречи. Лучшие умы от первокуров до шестикурсников думали, чем удивить остальные факультеты, кого пригласить на встручу. Мероприятия держались в секрете от чужаков, чтоб не испортили сюрприз, находки, конечно же, заимствовались, но после.
И вот наш новенький факультет участвует. Народу – всего один первый курс. Желторотики, которые хотят удивить опытных. Хорошо бы заложить будущие традиции, но это задача максимум, минимум - не ударить в грязь лицом. Нам и в голову тогда не приходило, что такой важный и нужный для фармацевтики и медицины факультет не переживет перестройку. Нам казалось, что факультет организован на века. И мы – первопроходцы.
Меня осенила гениальная идея. Грандиозная! Одно дело обклеить весь Физтех названием факультета, а другое – сделать надпись НАД Физтехом. В небе. Подойдет Новый корпус, на который смотрят окна всех общежитий, мимо которого с электрички бегут на занятия студенты. Всего-навсего нужен большущий воздушный шар, наполненный, ну, наверное, гелием. И я для начала нашла шар! Выпросила зонд у метеорологов, была их организация в Долгопрудном. Потом остановила первого попавшегося студента повзрослее и спросила: «Мужик, не подскажешь, где взять гелий? Много!». Он почесал затылок и предположил, что или в лабах по химкинетике или в лабах физметодов исследований. Он побежал своей дорогой, а я понеслась в Лабораторный корпус. Лабораторные по химкинам и химтермодинамике нам предстояли аж на третьем курсе, но я их нашла. Аспиранты, там сидящие, согласились, но посмотрели на размер шарика и сказали, что столько гелия у них нет. И вообще, девочка, ты не улетишь, пока будешь тянуть шар из Лабораторного корпуса в Новый по улице? Лабы по физметодам исследования находились, к счастью, прямо в Новом корпусе на втором этаже. И мне симпатичный лаборант, тоже, похоже аспирант, восхищенный моей идеей, «такого еще никто не делал!», наполнил зонд, истратив на него аж два баллона. Я сбегала к вахтеру за ключом от крыши и вытащила туда свой шар, привязала к какой-то железке.