— Прогони папуасов, — предложил Перейра, подливая Попову пульке, пунша, пильзенского пива, подкладывая печеночный паштет. — Поделюсь прибылью. Пошли подальше поручение подкомитета — получишь парагвайское подданство, поместье, пеонов, пост посла.
— Пшел прочь, паскуда! — пробормотал Попов, пожирая поросенка.
— Подумай. Подарю полотно Пикассо, платиновую пепельницу, Пиночету представлю, — пообещал плантатор.
— Пустыня принадлежит папуасам, понял, подлый пособник палача Пиночета?! — прокричал Попов.»
Когда в моей жизни появился интернет, а в интернете поисковики, я чуть ли не первым делом попыталась найти, кто же авторы этого гениального произведения. Владимир Левин и Тим Юнаев. Я не знаю, имеют ли они отношение к Физтеху, но мы выросли на их повести. Она нам очень помогала. Споешь гимн папуасов, подставляя подразумевающиеся слова вместо цензурных, и вперед.
Начало второго курса. Мне, до того единственному члену факультетской редколлегии, дали в помощь первокурсника. Грузина Гиви. Ну, думаю, вдвоем мы сейчас утрем нос этим традиционным редколлегиям из громадного числа участников. Я ходила набираться опыта и видела, как над газетой работает большой коллектив. Длинное бумажное полотно облепили студенты и красят, приклеивают, попутно генерят шуточки, которые кто-то тут же печатает и вырезает. Просто фабрики по производству юмора. Ничего, мы тоже не лыком шиты.
На дворе начало ноября. То есть нужно обыграть тему 7 Ноября. Декан просил передовицу подходящую. Теперь я, конечно, сожалею, что мы его подставили. Но тогда меня осенило гениальной идеей. 7 Ноября = Ленин. Специфический юмор = Зощенко. Моя учительница русского в школе его очень любила, и с ее подачи я прочитала все. У Зощенко есть убойный текст «Как Ленин курить бросил». Вряд ли физтехи читали, но они оценят. Редкостный по маразму, сюру и противности на мой тогдашний взгляд рассказ. У Зощенко и покруче есть про Ленина, но этот на первый взгляд безобидный, про курение. Зато на второй взгляд... Теперь бы назвали это словом троллинг:
"Но у Ленина была огромная воля. Он без всяких докторов решил бросить куренье. И действительно бросил. И больше никогда не курил.
Это был сильный человек, с железной волей.
И всем людям надо быть такими же, как он."
Сказано – сделано. Взяли книгу в библиотеке. Я думаю, редкий физтех знал, где у нас не техническая библиотека, а художественная. Но я знала. Гиви прочитал рассказ и ухохотался. Потом засомневался, как бы чего не вышло. Но рассудил: «Если рассказ опубликован в книжке советского издания, то какая крамола тут может быть?» Распечатали.
А что рисовать? Мы как раз получили фотографии из «колхоза». На «картошку», которая на самом деле у нас была морковкой, мы ездить любили. Бездна свободного времени, посиделки с физтеховскими песнями. Но мы обязательно возмущались тем, что нас туда посылают. Рабство! Гм. Надо на это намекнуть! С двусмысленным рисунком у меня тоже проблем нет. Гиви одобрил. Замелькали кисточки по склеенным ватманам. Мы всех уделаем!
Заходит декан. «Будет стенгазета? Успеваете? Ну-ка что тут у вас?». Он видит зубцы Кремлевской стены, нарисованные на ватмане. Пробегает глазами текст. Но, видимо, мысли чем-то заняты. Он произносит: «Ленин, хорошо, молодцы» и уходит.
Мы вешаем газету. Ее обступает толпа. Ее-то я не предусмотрела. Издалека от нарисованной картины ощущение такое, что Кремлевская стена падает. И вот-вот придавит то, что внизу. А внизу – фотографии из колхоза. Ну и кирпичи вверху красные, но к низу переходят в черный сплошной фон. Интересно, видна ли задумка вблизи? Но мне не пробиться.
Наша стенгазета провисела ровно 20 минут. Ее снял отдел №4 на виду у гогочущей толпы. Увы, 20 минут было мало, чтобы войти в физтеховские анналы, хотя я встречала людей, которые ее помнили, но до славы «Зоопарка» нашей «Стене» было далеко. Редколлегию попросили на ковер в отдел. Сердце ушло в пятки. До меня дошло, что мы дошутились, нас сейчас выгонят. И это самое страшное, что может в жизни случиться с человеком – вылететь из Физтеха. Я уже бросила подпольную секцию каратэ, потому что испугалась, что за такое можно вылететь, и тут на тебе, захотелось пошутить.