Я не знаю, Гиви по жизни был таким, или случился единственный порыв души. Он мне сказал: «Я - мужчина, я делал все один, сам. И вообще, я нэ панимат по-русски, декан выдел и хвалыл «маладэц». Первый и последний раз в жизни я смирилась с тем, что на мои возражения мне сказали: «Молчи, женщина, я разберусь».
Газету, понятное дело, не вернули, но Гиви ничего не было! И теперь задумываюсь и вижу, а ведь нас берегли и старались не выгонять. Вылетали с первого-второго курса за неуспеваемость. И то после трех попыток пересдачи. Раз уж нас взяли, таких разных, таких ершистых, любителей пошутить и не всегда уместно, то нас выгораживали до последнего (жалобы на нас сыпались и из милиции, и из московской администрации). Выгоняли со старших курсов специфических товарищей, которым явно было на физтехе не место. Встречались люди, которые воровали, и люди, которые фарцевали (перепродавали товар дороже и наживались на разнице, что в советское время считалось очень большим прегрешением). Их вычислял оперотряд и вот именно от них чистились студенческие ряды. Один единственный раз случился уникальный случай, выгнали аспирантов. Они узнали математические головоломные задачи по математике, придуманные кафедрой на собрании для устного вступительного 1982 года, и за деньги готовили к этим задачам прям перед устным экзаменом. Поступление на физтех должно быть честным! Это реально было преступление.
А, кататься между вагонов метро дорвавшись до Москвы? Бедные служащие метро не успевали оповестить о нарушителях следующую станцию и снять физтехов с наружной стороны поезда. Катавшиеся между вагонов получили выговор, проработку на комсомольском собрании. Но чтобы выгнали, надо было три раза не сдать теорфиз. Закрашивать одну рельсу (или обе) железной дороги на 1-е Апреля (бедные машинисты, но они наверное бы удивились, если бы физтехи вдруг забыли это сделать, и может даже испугались бы, увидев рельсы), переделывать буквы на станции Новодачная, чтобы получалась Водочная, а на станции Марк на Мрак (раньше названия писались отдельными буквами и при желании можно было перебить их) – вообще за прегрешения не считалось.
Вот так мы выжили и выучились. И образование наше - конкурентноспособное не только в России, но и во всем мире. И не только в науке. На собрании первокурсников перед началом учебы ректор сказал нам удивительные слова. Он сказал, что мы лучшие, раз поступили, мы умные и гениальные, мы особенные. И как бы ни сложилась наша судьба, Физтех научит нас быть лучшими в любой выбранной сфере деятельности, он научит нас просекать, как сделать любое задание, как пользоваться учебниками и методичками и как не бояться делать что-то новое. Меня тогда страшно удивило: мы же здесь, чтобы влиться в науку, а нам говорят, что не все в нее попадут, но ничего страшного, вас здесь научат работать. Жизнь показала, что ректор был прав.
2022
ОТ АВТОРА: Нас все-таки избаловали. Часть народа благодарна Физтеху и стране за уникальную возможность, а часть почему-то считает, что их достижения (реальные или мнимые) это их личная заслуга и только.
Это новая схема, много зданий, которых при мне не было. Но виден Новый Корпус, Главный Корпус, злополучный мостик переход между ними, Лабораторный Корпус и Столовая.
8. "Декабристки" и другие известные люди
Слякоть, пасмурное небо, дома в потемках серые. Словом, мрачновато выглядели окрестности Савеловского вокзала тем осенним вечером. Мы с одногруппником шли в гости к Борису Рыбченкову. Имя мне ни о чем не говорило. Но, когда меня спросили, хочу ли я зайти к художнику и посмотреть картины, я без раздумий согласилась.
Я на старших курсах дорвалась в Москве до изобразительного искусства. Великолепная Третьяковка, в которой можно бродить дни напролет, жаль, на ночь выгоняют. Пушкинский музей, который хорош и сам по себе. А еще в него привозят частные коллекции и коллекции зарубежных музеев. О, какие тогда выстраивались очереди! Очень интеллигентные и неругливые. Но ужасно медленные. Потому что к стоящим все время подходили их знакомые. И очередь раздувалась вместо того, чтобы двигаться. А зима в Москве очень даже холодная. Бывалые посетители выставок догадывались брать с собой термосы с чаем, а я мерзла, я всегда срывалась внезапно, как выпадала минутка. Я попала как-то и на полуподпольную выставку советских сюрреалистов в подвале рядом с общежитием консерватории. Так называемая «Двадцатка». Помню только многочасовую очередь и одну пронзительную картину «Поцелуй Иуды», увы, не помню автора.