Максим замолчал.
- Дальше, – попросил Димка.
9. Из жизни Деда Мороза 2
- А нечего больше рассказывать. Одумался, вернулся, а Маринки там уже нет, адреса никто не знает. Пошатался по дискотекам – никто меня не цепляет, не нравится, мне Маринку подавай. Потом в армию забрали, – он посмотрел на ходики на стене и поднялся: – Все. Нам пора. А то три шкуры снимут.
Расчувствовавшаяся бабуля сунула им на прощание непочатую бутылку водки. Солдаты ей наказали, если у кого-нибудь есть кабанчик, то пусть зовут резать Омельчука, Пилипенко и Мороза. Несколько раз повторили фамилии. Бабка пообещала.
- Ребята, – попросил Макс по дороге, – все между нами.
- Заметано, – отозвался Гавик.
Димка кивнул и спросил:
- А чем эта твоя Марина такая особенная?
- Не знаю, – пожал плечами Макс. – Просто с ней было. Нос не драла. Смешная такая. Спросил, почему окно не закрывает. Рассмеялась, что улица шумит веселее, чем больница, а иногда, как море. Кота у нее Барселоном звали, сокращенно Барсик. Сама так придумала.
- Ты ее еще найдешь, – сказал Дед Мороз.
Максим ничего не ответил.
Деда Мороза разобрало любопытство:
- Гавик, а как ты познакомился с Оксаной? Что ты ей говорил?
- В шестом-то классе? Наверно, портфелем по спине огрел для знакомства, – хохотнул Гавик. – Мы жили по соседству. В одной школе учились. Ходили вместе. Гулять начали по вечерам.
У высокого бетонного забора их части солдаты остановились и обсудили план действий. Макс решил остаться здесь и перекинуть бутылку Гавику, пока самый трезвый из них Дед Мороз будет заговаривать зубы дежурному на КПП. Димка потоптался нерешительно.
- Ладно, – махнул рукой Макс, – отбрехиваться буду я, а ты бросай. - И сунул чекушку Димке.
Дед Мороз из-за угла наблюдал, как вошли в ворота Гавик и Макс. Вернулся на исходную позицию. Смерил взглядом забор. В гимнастерку завернуть бутылку? Подумал и стянул с ноги сапог. Услышал условный свист. Через забор полетела «запеленутая» портянкой водка, упихнутая для надежности в сапог.
Послышались шаги. Как бы не офицеры! Дед Мороз достал пилотку и нахлобучил на голову. Но он же без сапога! Заметут! Чего там Гавик копается? Замер, прислушиваясь. С той стороны забора раздались голоса. Ну все. Застукали.
Плюх! – вернулся к нему сапог. Димка быстро натянул его, не наматывая портянку, и побежал на КПП.
Максим водку не зажал. Угостил весь взвод. Хватило чисто символически, но это неважно. От одобрительных взглядов сослуживцев Дед Мороз почувствовал себя чуть ли не героем. Однако происшествие это скоро забылось. Ни о каких девушках больше Димка не думал. Даже тревога, что ж там творится дома, отступила куда-то на задний план. Мысли у него были теперь простые: как бы наесться досыта и отоспаться хоть немного. Хорошо было б еще увильнуть от работ и придирок, но он не научился лукавить и прятаться. Каждый день с утра на его солдатском одеяле старшина находил складки. Которые приравнивались к лазейкам для шпионов мирового империализма со всеми вытекающими последствиями. А есть хотелось до такой степени, что мышь, обнаруженная в каше, отбивала аппетит исключительно до следующей кормежки.
Димка писал маме, что он часто помогает на кухне. Не только в столовой, но и участвует в варке. И это все благодаря тому, что у него мама – повар 5-го разряда. Он многому у нее научился, его за это ценят. Мама отвечала ему, какое это полезное и интересное дело, возможно, будущая специальность. И писала страницы советов, которые он пролистывал не читая.
Разве солдат матери правду скажет? В наряд по столовой чаще остальных он попадал в наказание. А так как сержант Муха питал к нему какие-то особо «теплые» чувства, то в столовой Дед Мороз оказывался в основном на варке. Но кроме чистки картошки и готовки обеда, это еще означало мытье пожизненно жирных полов вонючей тряпкой и бессонную ночевку там же на скамьях.
К сожалению, больше никому в Тарасовке не понадобились солдатики забить кабанчика на зиму. Так что передыха от службы не случилось. А сама зима в Подмосковье наступила неожиданно рано – в первых числах ноября повалил снег.