Вернулись мы с мужем в Москву. Вернее, в наш подмосковный Долгопрудный. Потекли дни, сначала осенние, потом наступила зима. Крымская поездка забылась. Под Новый год пошли мы в поселок Долгие Пруды посмотреть, не выбросили ли там чего хорошего из еды. Там частенько случалось, что появлялись в продаже деликатесы, например баклажанная икра в жестянках. Но только надо было топать пешком через парк и шоссе и чуть не весь поселок, а потом тащить в руках обратно. Далеко и долго, но перед Новым Годом имело смысл.
И точно. В их магазинчике выбросили апельсины! Давали по два килограмма в руки, но рук у нас было две пары, и мы купили аж четыре килограмма. Идем обратно. Мимо почты. И кого мы вспомнили одновременно? Младшего рыжика, конечно! Адрес деревни простой, фамилию и имя мы знали. Отчество – догадались по имени отца семейства. Выяснили у служащей на почте, можно ли отправить на имя ребенка, и умилили ее рассказом о девочке, которая никогда в жизни не пробовала апельсины, и вдруг получит целый ящик.
- Конечно, можно! Придет со взрослым и получит по его документам! Вы только представьте, открывает, а там апельсины! - восклицала пожилая служащая.
Она нашла нам в справочнике индекс, а потом с удовольствием уложила апельсины в фанерный почтовый ящик. Жалко, раскупили все новогодние открытки, а то бы мы добавили и поздравление. Но решили, что и так неплохо получилось.
С энтузиазмом служащая проштамповала и вручила нам квитанцию.
Пусть и с пустыми руками, но возвращались домой мы очень веселые.
Только вот ничего не пришло в ответ, никакого письма. Мы решили, что посылка потерялась. А на самом деле мы забыли написать на ящике наш обратный адрес и даже не заметили этого. Служащая, оказывается, поставила просто адрес почтового отделения.
На следующее лето поехали туда же в Крым все к тем же рыжикам. Без предупреждения появились, но место нам нашлось. Мы к тому моменту и забыли про апельсины. Вечером, за столом под виноградом, младшая нам рассказывает, что случилось за год. В школе новый спортзал. В роднике напор воды упал. А еще, вы не поверите: зимой приходит квитанция. На ЕЁ ИМЯ! А у нее собственных документов нет. Как у дяди Федора из мультика. Родителям на почте подсказали, что можно прийти со взрослым. И вот с сестрой и ее паспортом она пошла получать посылку в полном недоумении, что это и от кого. Сгорая от нетерпения, донесла до дома. Тяжеленная посылка была, целых четыре килограмма! Открывает и ахает - полный ящик апельсинов. Но непонятно от кого. Она ведь и не вспомнила кому и при каких обстоятельствах рассказала о своем желании попробовать апельсины. Перерыли семейством весь ящик - ни письма, ни записки, ни открытки. Так и гадали весь год, на кого только не думали, но только не на нас, слишком юных и беззаботных для такого серьезного шага, как посылка апельсинов.
Сюрприз удался просто на славу. Апельсины все дошли, ни один не испортился.
Я думаю, со временем и старшие рыжики и младшая эту историю забыли. Так же, как забыли ее мы. Жизнь складывается из таких случаев, как картинка мозаики на десять тысяч кусков, всего не упомнишь, но без них нет целостности. Однако, много лет спустя на одном тропическом острове мы увидели апельсины, которые продавались как картошка – мешками. И кого это мы вспомнили одновременно?
2004-2020
12 Мать
Бабуля стояла у сырного киоска на новом Одинцовском рынке.
Соорудили этот рынок быстро. Металлические некрашеные «домики»-киоски с окошечками поставили плотно друг к другу прямо на голую землю пустыря. Получился торговый городок с незаасфальтированными «улицами». Поздняя дождливая осень превратила землю в липкую грязь, люди кидали доски и картонки и толпились у окошек. Товар продавался штучно, без нарезки, взвешивания и оберток, потому быстро и, главное, дешево. Баснословно дешево. Ни в каком магазине так дешево не купишь. Но сыра надо было брать целую головку. Жирный, сытный, он пользовался популярностью. Брали напополам с друзьями. А еще делили дома на части и замораживали впрок. Время тяжелое. Девяносто второй год.
Люди устало толпились у киоска, хмурились, подходила их очередь, получали в руки покрытый красным воском шарик голландского в шуршащем целлофане или две доли дырчатого золотого эмменталя в пластике и замечали бабушку с протянутой рукой. При ее виде мрачные лица разглаживались. Ей охотно жертвовали сдачу.