Но в общем это не для души, не для подумать, это для пустого пусть и приятного отдыха. К сожалению, эти книги не выделены в отдельную нишу, как в англоязычной литературе, а надо сквозь них пробираться, если хочешь найти прочитать что-то стоящее (не в деньгах меряю).
17.13 Размышления о литературе. Советская литература
Про дооктябрьскую и советскую литературу пару субъективных предвзятых слов. Дореволюционную литературу мы знаем после чистки ее большевиками. Объяснимой, конечно, чистки. Новая власть оставила только порочащую, критикующую царский строй литературу. Да, среди такой была гениальная. Но, мы утеряли пласт очень хорошей, когда-то значимой. Молодежь росла на дозволенном. Взрослые молчали в тряпочку. Эмигранты постепенно все забыли. Кстати, у них тоже были вклады в литературу, интересные произведения, но их типографии загнулись и из белой эмиграционной мы знаем случайно уцелевшее особо выдающееся. Та ветка загнулась.
Самый яркий пример в подтверждение моих слов о чистке литературы — это «Василий Теркин». Вы знаете, кто книгу-то написал?
Боборыкин.
Он написал роман про очень жизнерадостного (с любовью правда мелодрама у героя, но это добавляет оттенков характеру, ну и не без бизнес-проблем согласно времени) крестьянина, который горел целью, делал все великолепно, завел в результате свое громадное дело, разбогател, но при этом не скусился, не стал сволочью. И явно эта жизнерадостная пробивная персона, у которой в руках все спорилось, стала именем нарицательным, олицетворением нашего народа. Вся страна, я полагаю, читала-знала. И поэтому Твардовский взял это имя. Не князя Болконского, не Пьера Безухова, не Евгения Онегина с Печориным. Хорошо, то аристократы, но Горький же «Мать» написал, как там героя звали, наверное, пролетарские писатели еще каких героев поизображали. Чапаев, его Петька? Нет! Василий Теркин!
Кстати, про русскую литературу великую принято говорить, что она депрессивная. А вы когда-нибудь задумывались, вот как так? Скажем, Пушкин, он же не депрессивный, но хорошо, он не успел, увы, мало прозы написал.
Мое мнение – всю жизнерадостную из нашей памяти постарались стереть. Потому что про царизм надо было говорить плохо и только плохо, радоваться и вспоминать хорошее нельзя.
Помните «Рукописи не горят»? А задумывались, что это издевка, что рукописи горят и еще как? И Булгаков прекрасно это знал. И хоть Боборыкина не переиздавали, о нем не упоминали, но совсем стереть это имя не получилось, потому что он был не только писателем, но еще и видным деятелем. Заодно ввел слово «интеллигенция» в обиход.
А сколько было писателей, которые были просто писателями. И мы этот пласт литературы потеряли навсегда. Особенно жизнеутверждающей позитивной литературы.
И вы, конечно, слышали о «попутчиках». Это уже первые годы советской власти. Не все писатели сломались и стали писать то, что печатается. Некоторые упорно пытались самовыражаться. Из них до нас дошло всего несколько имен. Опять яркий пример, потому что закадычный друг-враг известного теперь всем Булгакова.
А когда-то современники оценивали талант Слезкина куда выше булгаковского. Откуда знаю я? Совершенно случайно не пойми к какому случаю случился сбой в Матрице и издательство «Советский писатель» издало пару книг, включая Слезкина году так в 83-ем. И мне посчастливилось прочитать не то, что выложили у Машкова после перестройки, что печаталось в советской прессе, а кое-что особенное. Вещи психологически поинтересней и подостоверней «Белой гвардии» будут. Плюс не про знать и богатых, а про разнообразных простых людей, пытающихся выжить, ближе к нам получилось. С большой любовью и детальками. И я предполагаю, что Слезкин был не один такой талантливый. Но даже у человека, чье имя не совсем стерли, есть произведения, которые до нас не дошли, они не были антисоветчиной, они были о нейтральных людях, пытающихся выжить.
И что дальше? Бравурный социалистический реализм. Со своей специфической жизнерадостностью. Тем не менее в разные моменты времени вспыхивали и звезды из ряда вон выходящие, и мы их знаем и любим. Самое главное, хороша или плоха была советская литература на ваш взгляд, она держала планку. Никто не стал бы публиковать плохо написанные вещи.
Даже при обычном для заказной литературы посыле партийном (незамысловатом) это было очень достойное чтение. Другое дело, что тема была никому не интересна.
Отдельный разговор про пласт советской литературы – переводы. У меня забавное мнение по этому поводу.
В Советский Союз вернулись семьи интеллигенции со своими дочками, выросшими и сформировавшимися за границей. Мне кажется, что у них была специфическая ностальгия за детством и юностью. И не потому, что там строй лучше, а тут хуже, они неплохо вписались и в новый строй. А именно потому что там было детство, а тут взрослая жизнь, ответственность. И они перевели нам свое детство, а не то, что было написано в книгах. Заодно еще и создали школу перевода со своими традициями, подходом и тп..