- Лар Еной... - голос хлыща дал слабину.
Некромант невозмутимо вошел, за ним, осторожно ступая, двинулся Рихардо. Я шагнул последним.
Одно огромное помещение на все строение. Железные клетки в углу - целая пирамида. Несколько столов, пара огромных чанов с масляно поблескивающей жидкостью в них. Десяток потушенных фонарей по стенам под потолком. И всюду - перья. Невыразительные ошметки. Там лапа, там клюв, там ворох разноцветных красивейших птичьих одеяний, сбрызнутых чем-то почерневшим. И запах... Сладкий, удушливый, вызывающий неприятные ассоциации. И пятна... на потолке, на стенах, а весь пол буквально залит...
Рихардо, едва не сбив меня с ног, вылетел на улицу и принялся шумно опорожнять желудок. Некромант спокойно заметил:
- Интересно...
А мне стало не по себе. Желудок-то получилось укротить, хотя, будь лето на дворе, такой подвиг разве что некроманту был бы под силу. А сейчас, когда все подморожено, и запах не вырвался на волю - терпимо. Но кто автор сей сюрреалистической картины? Чья больная голова способна такое сотворить? И для чего?!
Маленький островок относительной чистоты - пол присыпан толстым слоем песка, над головой все выглядит надежно и не собирается неожиданно украсить гостей. Шаг вперед, влево или вправо еще не ступени на эшафот, но кому захочется изгваздаться по уши в птичьих ошметках?
- Впечатляет, - глубокомысленно изрек некромант под аккомпанемент страдающего Рихардо. - Несколько поспешно. Иронично. Мастер.
Я еще раз окинул помещение взглядом. Поспешность видна отчетливо только некромант, а уж ироничность - в чем? В развешенной на подобии гирлянды требухе? В посаженных на фонари хохлатых головках? Или в сплетенных из птичьих лапок веревках, совершенно бессистемно развешанных на стенах.
- Выйдем, - предложил лар Еной, и я с облегчением выбрался на свежий воздух.
Гномы с нескрываемым интересом внимательно изучили нас. Бросив презрительный взгляд на Рихардо, старший невозмутимо спросил:
- Дак чего, стал быть?
Лар Еной, ковырнувший пальцем бурую подсохшую жижу, наклонился, набрал пригоршню снега и тщательно стал натирать руки.
- Не хочу вас огорчать, уважаемые, но что поделаешь... Найти автора произведения не выйдет. Это не сам ритуал, а его отголосок. Настоящего жертвоприношения.
- Мэрия все ком... компе... компенсирует, - с трудом выдавил Рихардо, наконец избавившийся от завтрака.
- Мэрия, значит? Э-э, нет, господин молодой. Знаем мы, как обещания вы свои выполняете, стал быть... И без вашего участия разберемся. Да, разберемся. Нам лишь бы шутников, значит, найти.
Что-то меня зацепило в словах некроманта... я не сразу, но таки поймал юркую мысль за хвост.
- Жертвоприношение в Сантее?!
- Не знаю, - покачал головой некромант. - Ритуал могли проводить в доме на соседней улице, на другом краю Сантея, за чертой городских кварталов... Не установить, к сожалению. Я составлю донесение руководству. Единственная ниточка - снял легкий след. Если планомерно обходить кварталы, может чего почую...
- Это не наша компетенция! - перебил Рихардо. - Такими вопросами должна заниматься Академия, Гвардия, стража, но никак не специальная комиссия мэрии! Поэтому пишите свое донесение и отдавайте дело начальству! Гвардии! Академии! Кому угодно! - пустил петуха.
- С чего бы? - спокойно уточнил лар Еной.
- Это не наша работа!
- А что наша работа? Подтирать носы и задницы выживших из ума "высших сословий"? Или в мэрии "работой" называют побег с выпученными от ужаса глазами от первого же реального дела? А кто работать будет?! В карете разъезжать, морду надувать от важности - других дел не найти? - с пол оборота завелся я.
- Да как ты смеешь, мальчишка! - заорал во всю глотку Рихардо. - Вы, черви земные, должны благодарить за такую честь, подаренную всевышним всякой черни и рвани... А вы! Еще возникаете... Отдать демонам это задание! Нас ждут у графа Хнери немедленно!
- Так и вали к своему хрену. Немедленно, - с ухмылкой предложил я.
Вот же мэрия... Потешается над управами, раздуваясь от собственного величия. А на деле - толпа сосунков, старающаяся как можно быстрее избавиться от сложной задачи, спихнуть ее на чужие плечи. А потом - уверен - еще и будут поливать за "срыв сроков", "ненадлежащее проведение расследования" и "необоснованность выводов за недостаточностью данных". Сами бы попробовали.
- Ха! Вы, инспектор, не понимаете, с кем разговариваете. Вы с самим герцогом разговариваете! Ибо мы слова его...
- Слышь, сопляк, ты себя кем возомнил? Господином Герцогом? Или Богом? Хребет-то потянет? От вида ощипанной курицы всю улицу заблевал, а все туда же - главный всея. Сопли-то подотри... - ухмыльнулся я.
Рихардо побелел, надулся, сразу покраснев, и довольно умело замахнулся. Красивым, многократно отработанным в тренировочной зале движением. Кто ж так на улице дерется-то? Пока ножку отставишь, руку в правильное положение переведешь, корпус повернешь... Тем более в зимней броне, а не в легком и удобном тренировочном костюме.
С легкостью блокировав руку, я без замаха ткнул в зубы сиятельному представителю мэрии. И добавил - крепким, надежным, казенным ботинком.
Рихардо рыбкой, не издав и звука, рухнул в сугроб, облюбованный им же совсем недавно для несколько иного занятия.
Старший гном довольно прогудел:
- Ток так, с иродами этими, и надо, стал быть. Дальше-то чего, господа хорошие? - и ухмыльнулся.
Захотелось пнуть пару раз хлыща из мэрии. Кто ж лежачего, да еще и без сознания, ногами лупит? Не по-людски...
- Незаконченное дело нас ждет. Потом займемся вашим вопросом, - глядя на лежащего в снегу Рихардо, обронил некромант. - А вы приберитесь. Пацана к лекарю, и следов чтобы не осталось...
- Само собой, господа хорошие! - ухнул гном. - Вы нам, стал быть, как чего уразумеете - весточку пришлите. Ну а мы дальше, значит, позаботимся. А за энтого-то... презентик ожидайте...
На том и порешили.
Пока добирались до имения Энтериос, я весь извелся. Гоблин-извозчик, будто на зло, так истово понукал пегую лошадку, что та от скуки засыпала на ходу. Впрочем, сам носатый дрых аналогично - приходилось при малейшем замедлении лупить кулаком по стене экипажа. Когда же мы остановились, и тройная злая серия успеха не принесла, я полез на холод с единственной целью: засветить наглой зеленой харе в ухо.
- Звиняйте, господин: дэ-тэ-пэ, - вальяжно доложил извозчик и шмыгнул огурцом-переростком.
- Ты че, червяк болотный, совсем обнаглел? Какое к крону дэ-тэ-пэ!?
Зеленый дернулся, что, видимо, означало пожатие плечами под объемистым ватником, и махнул указующим шмыгающим перстом куда-то вперед. Я не поленился: спрыгнул и обогнул экипаж. Если шнобель не ошибся - быть ему целым. Пока.
Представшая картина порадовала сердце: два мужичка, один в поношенном и засаленном заштопанном рванье, а второй при полном параде, нечленораздельно мыча, с упоением валтузят друг дружку прямо на мостовой. А чуть дальше, перегородив узкий проезд, прилегла отдохнуть груженая доверху обычная крестьянская телега. Пара молодых парней, похожих как две капли воды, задумчиво почесывая крепкие загривки, застыли у вырванного с мясом полоза.
- Эй, хозяин, убирай корыто, - недовольно гаркнул я. Телега крестьянская, справная, а значит: груженная аккурат до уровня второго этажа. Была. Сейчас же тюки, вязанки и еще девлары знают что рассыпалось по всей округе.
- Хозяин! - рявкнул я, ибо сопение и мат-перемат не смолкли, а еще, пожалуй, и усилились.
Сплюнул, потоптался в ожидании, пока, наконец, дерущиеся выдохнутся и вернутся в реальность.
Один из детинушек, проявив чудеса смекалки, приложил отломанную часть к борту. Задумался, попробовал приподнять телегу (ага, щас!), ругнулся, добыл в недрах объемного тулупа нечто среднее между молотом и топором. Изучил инструмент. Довольно повел носом. Приладил запчасть к борту, старательно вымеряя выбег лыжи по неповрежденной стороне. Зарекся поддержкой брата: "Пойдет?" "Угум-с". Широко размахнулся и...