Боюсь представить сию «красоту». Как вообще гоблина-архитектора допустили к важному делу строительства особняка? С их чувством прекрасного… Помню, как меня чуть удар не хватил, когда Турни показал на улице первую красавицу гоблинской общины Сантея… А слюнки как пускал! Я же еле справился в борьбе с желудком, желающим избавиться от завтрака, дабы сподручнее было смыться как можно быстрее и дальше. А если бы ночью столкнулся с этой «красавицей», вылезшей из ближайшего свинарника проветриться?
– А с чего пятьдесят лет шедевр простоял заброшенный? – решил я поддеть болтливого гоблина.
– Ну, – смутился ушастый, – наследники от дома отказались, мэрия никого в него вселить не смогла… Но община добилась правильного решения! Дом восстановят как памятник архитектуры великого мастера!
Да уж…
Пока дошли до конца квартала, я окончательно проснулся. А стражи-то – мама родная! Кого только не встретили по дороге, даже смутно знакомую личность с Северной управы, коя, помнится, не вылезает вообще из древнего промозглого здания. Единственная странность: безразличные взгляды. Обычно, когда облава или поиски, стража носится, выпучив глаза и вывалив языки, а сейчас просто променад.
– Сворачиваем, – бросил я, завидев первый же переулок. Право слово, ерундой страдаем.
– Горндт, – задумчиво приказал я через полчаса, – давай, веди уже.
– Куда? – прикинулся дурачком гном.
– Туда, – не остался я в долгу.
– Куда туда? – продолжил совершенно идиотский разговор Горндт.
– Да хоть куда! – не выдержав, рявкнул я.
Естественно, моментально влез гоблин:
– Особняк работы величайшего Арте…
– Заткнись! – рявкнули хором с гномом, и только Галл шумно ухнул за спиной…
Лишь Куорт, похоже, искренне наслаждается прогулкой. Завидев неведомо что, несется сломя голову, потом, когда мы уже удаляемся на полсотни шагов, догоняет и пристраивается к шествию до следующей интересности.
– Горндт, я вот что хотел спросить: с чего замку дали столь странное название? Древний Храм красиво звучит, а вот Утренняя Звезда уж больно… романтично.
Квартал короедов даже в полутемном переулке производит хорошее впечатление. Отличие от главной улицы как раз только в количестве фонарей, а так все то же. Приевшиеся однотипные домишки, крашеные деревянные заборы… неужели у столь искусных мастеров нет желания украсить собственный дом плодом своих рук?
– Цветы, – буркнул гном и резко остановился.
– Чего? – удивленно уточнил я.
– Знакомое место, – оглядываясь, ответил Горндт. – Невдалеке, помню, странный дом стоит, кажись, за следующим поворотом…
– Турни!
– Я ниче! Сами пошли в проулок!
Я вздохнул – вот же пройдоха.
– Ладно, веди уж, но если не понравится, пеняй на себя!
Гоблин расплылся в довольной улыбке и прибавил ходу, а гном, хмурясь, пробурчал:
– По легенде, на склоне, где странник решил построить замок, растут диковинные цветы, кои за яркий цвет прозвали «Утренней Звездой». А еще поговаривают: лепестки, добытые в урочный час, обладают волшебной силой.
– Ага, а еще, если растолочь в ступке, заварить, приговаривая волшебные слова, так и вовсе получится настойка «безумия силы»? – хмыкнул я, вспомнив разговор с одной молодой леди. Только оная особа некий минерал упоминала… может, ошиблась малость?
Горндт удивленно на меня уставился:
– Чушь! По легенде – просветление снизойдет на заблудшую душу!
Мне стало смешно. В принципе, легко принять спятившего мага за просветленного. А что? Снизошло, значит, озарение на заблудшую душу, повысились резко магические способности. И потом, осознав свое могущество, просветленный, аки помазанник, наведет шухеру… ой, порядок по собственному разумению!
Сходится? Редкая травка, за которой гоняется неведомый богатей, и девушка из особого отдела, в свою очередь, жаждущая встречи с означенной личностью… Интересно, а где оная травка произрастает? И могла она быть у принцессы? Тогда легко представить: Сельвэ со своей пассией, узнав о наличии такой редкости у принцессы, похитил ее. И травку, естественно, прихватил. Одно не сходится – принцесса пропала накануне, а молодой терривит несколько седмиц тому.
Не клеится. Эльфы и кинжалы, да и сын купца не мог бы родному отцу, пусть и не сильно любимому, такую радость устроить, как оккупация. Ибо если полки империи таки пройдут крепости на перевале, жизнь в славном городе станет слегка иной. Бесцветной. Попробуй смотреть на жизнь открытыми глазами, когда по пять раз на дню разряженные священники требуют поклонения жестокому божеству, карая за любое своеволие…