В дверь снова постучали, выбив задорный мотивчик. Показалась голова гоблина:
– К вам посетитель, господин инспектор.
«Что за посетитель в первый день работы нового отделения!»
Турни исчез, и, открыв пошире дверь, в комнату вплыла благообразная тучная старушка.
Дама долго устраивалась в предложенном кресле, теребила маленькую яркую сумочку, поправляла прическу, пару раз шумно высморкалась. Когда она достала косметичку и, вытянув маленькое зеркальце, принялась изучать древний прыщик на носу, я не выдержал:
– С чем пожаловали…
– Госпожа Гридор! – неожиданно живым и мощным голосом подсказала старушка.
– С чем пожаловали, госпожа Гридор?
– Мою кошку заколдовали, – шумно высморкавшись, заплакала госпожа, – мою прекрасную, породистую девочку, редчайший цвет, а какие зубки…
Я вздохнул. Кому придет в голову заколдовывать несчастное животное?
Госпожа Гридор принялась причитать, повышая с каждым словом голос. Шумно кашлянув, обратил на себя внимание:
– Какие признаки… кхм… злостного магического вмешательства?
– Девочка форму потеряла…
– Раскатали в блин? – предположил.
– Нет! – шумно высморкавшись, старушка продолжила: – Мы вчера посетили доктора, и, представляете, Мартушечка поправилась!
– Съела лишнего…
– На двести грамм! – завопила госпожа Гридор. – Целый день бегает за мной, просит кушать. А животик, чудный животик, он растет!
Я закашлялся. Действительно, найти виновника приключившейся беды не просто, все-таки любой дворовый кот-бродяга мог наведаться в гости…
Через минуту, справившись с нахлынувшим приступом кашля, я, стараясь сдержать прорывающиеся смешинки, мягко уточнил:
– А что вы хотите от управы?
– Наказать виновных!
Булькнув, представил живописную картину: гоблин тонкой палочкой лупит матерого уличного кота, приговаривая: «Не смотри на породистых!»
– Э-э-э… – задумался.
Госпожа Гридор, напустив возмущенный вид, строго принялась бурчать:
– Господин инспектор, я свои права знаю и блюду, и посему требую составить протокол!
Вздохнув, я достал из толстенной папки чистый лист и принялся за работу…
Отделавшись от назойливой старушки, попал в цепкие ручки старичка, который, брюзжа, принялся требовать справедливости. Мерзкие соседи, по его словам, днями и ночами занимаются одним делом – портят жизнь гражданину свободного города путем сглаза, порчи и других вредных магических действий. Также тщедушный дедок посоветовал наказать владельца лавки защитных амулетов от поименованных действий. И дабы восстановить справедливость, передать лавку в его, дедка, надежные лапки. Вздохнув и вспомнив статут «О вспомоществовании гражданам…», подвинул лист и стило старичку. После прошлого протокола сил писать не осталось…
Наблюдая за просителем, я незаметно начал медленно звереть. Я страж, а не носовой платок для неудачников! И тем более не врачеватель старческого маразма.
Не успела дверь закрыться за прошлым посетителем, как ворвалась крепкая зеленокожая молодуха с двумя отпрысками. Слава богам, на столе ничего не оказалось, что могло попасть в слюнявый рот или маленькие цепкие ручки, а стило и папку с бумагой я спас, притянув к себе. Молодуха, призвав отца в свидетели, возопила о грехопадении своей свекрови. Мол, старая карга завидует, да так, что дела у молодой девушки просто валятся из рук! А все она, ведьма!
– Казнить потребно! – горячо зашептала девушка, удерживая одного мальца двумя руками. Второй, вцепившийся в книгу с Библиотеки, получив от меня по пальцам, заныл.
С трудом удержался от членовредительства… Ремнем поганца отходить надо, да покрепче! И молодую мамашу тоже! И задумался: а кто, собственно, выжил бы в мире, если бы по желанию каждого идиота назначалась смертная казнь?
С трудом выгнав молодуху с вороватыми малышами, я только решил расслабиться и сходить за отваром, как бочком протиснулся пожилой гном и, перемежая в вольном порядке «Стал быть!», «Кроном его!», «Кирку в…», принялся излагать свою проблему. Предложив лист бумаги и стило, я удачно решил возникшую проблему полнейшего непонимания потока бреда.
Удержавшись от нескольких метких выражений в сторону пожилого гнома, отойдя к окну, постарался успокоиться. Еще так пара посетителей, и следующего просящего я точно прибью. Или выкину в окно. Стукну головой об стол. Может, просто и незатейливо выставить за дверь? Мелко…
Пока гном активно строчил (надеюсь, без своих любимых междометий), я понял причину своего неожиданного повышения. Ушлый Капитан одним махом убил кучу зайцев – свалив всю тягомотину на «вредные магические воздействия», отсеял всех зазря выпрашивающих помощи у Статута. И я, будучи инспектором, а выходит, и защитником свободы граждан города, обязан каждого выслушать и составить протокол. Раньше-то только по уже составленным прошениям ходили, а теперь полномочия расширились в плохую сторону.