Вообще вся поездка в Гвардию и вновь в квартал муранов вышла странной. Неожиданная встреча с Анни-Леей, окутавшее во время дороги желание выскочить из экипажа и пробежаться по мостовой – под свирепствующим ливнем… Поглядывая на разгулявшуюся стихию через оконце в двери, я вновь и вновь удивлялся накатившему веселому настроению.
Вход в квартал муранов больше подходит для хорошего банка. Огромная круглая дверь с мощным колесом по центру, которое, поднатужившись, несколько раз крутанула пара орков, слегка приоткрылась с мерзким скрипом и застыла. Намертво. Молодой здоровенный орк, шумно помянув предков, не своих, а тех остолопов, что ставили эту «заклепку для буаранов», просунул в щель ручку молоточка, размерами с добрый боевой молот, и попытался расширить проход. Я смутно припомнил, что буаран – аналог мохнатых и туповатых, подумал – не обидеться ли? Но наблюдая, как уже три шумно сопящих и громогласно матюгающихся орка старательно отворяют проход в закрытую территорию, передумал. Парням и так не сладко…
Глянув на застывшего в задумчивости главу этих работяг, поинтересовался:
– Хоть раз открывали?
– На че? – недовольно буркнул орк.
Действительно, а зачем? За коротенькую смену парней в кости или карты надо успеть обставить, чего всякой ерундой-то заниматься?
За пять минут пыхтения, сопения и поминания всуе предков, богов и, похоже, других не менее серьезных личностей я заметил только одно изменение: откровенно скучающий арахн вытащил из-под большого стола корзинку со съестным и пристроился с важным видом к ее содержимому. Еще пара минут, и четыре здоровых бугая останутся без ужина…
Наконец, помянув Отца, старшой прогнал орков и, просунув в щель рукоять своего топора, резко дернул. Затрещала стена, посыпалась пыль, но проход явственно расширился, и могучая фигура с трудом протиснулась. Вот что значит опыт и дух предводительства! Сориентировавшись, старшой спас часть ужина…
Куорт, вернув корзину на место, рванул за орком, а вслед за черным паучком шагнул и я. За дверью оказался короткий темный коридор, который я пролетел буквально за пяток шагов и ступил на оживленную улицу.
А жизнь-то кипит! Такое столпотворение даже в день большой ярмарки не увидишь на улицах Сантея, а купол, с пробегающими багровыми нитками энергетических возмущений, отлично сдерживает дождь. Трехметровый проход буквально запружен: муравьи, размером с Куорта, кто пустой, кто с поклажей, бредут шеренгами в разных направлениях. Над головой под разными углами и на переменной высоте опрокинуты каменные квадратные балки, по которым даже вниз головой торопливо снуют мураны. Старшой осторожно двинулся по краю дороги в небольшом просвете, я нырнул следом, а Куорт вспрыгнул на стену и шустро дернул куда-то.
Пройдя пару перекрестков, на которых огромные рыжие мураны с помощью очищенного ствола крепкой корабельной древесины регулируют потоки собратьев, дошли до огромного дома, подпирающего крышей защитный купол. Нырнув через неприметную дверь в здание, вышли на широкую металлическую площадку, зависшую метрах в пяти над полом цеха. Куда ни кинь взгляд – огромные машины, управляемые, похоже, не паром, а физической силой, лязгая и грохоча, что-то делают. Что – не видать. Только видно толпы муравьев, снующие туда-сюда с ящиками, тюками ткани и каким-то барахлом, и стройные ряды, сноровисто занимающиеся спортом. Крутят педали, и этот грандиозный цех работает?
– Ну че? – стараясь перекричать шум, проорал старшой.
– Сваливаем! – заорал, надрывая глотку. Никакой реакции. Только задумчивое выражение на свирепой морде…
Зацепив туговатого на ухо орка, потащил к двери. Уже выйдя на улицу и прикрыв дверь, отрезал часть шумового давления.
– Выходим! Тут и смотреть нечего! – прокричал в ухо орку.
Страшная рожа расплылась в довольной улыбке – не только мне тут не по себе…
Вернувшись в сторожку, дверь в квартал муранов закрыть не смогли – Куорт где-то затерялся. Зато я увидел подтверждение своих мыслей, ибо орки, отделавшись от начальства и стражи, спокойно разместились за столом и, добыв ведерный кувшин, режутся в кости.
– Это че? – обиженно взревел старшой.
Парни не растерялись – мигом вытащив из ниоткуда литровую кружку и чашку поменьше, плеснули из кувшина темную тугую жидкость, отдающую тяжелым винным духом, и поставили на край стола. Орк, не издав ни звука, только тяжело протопав до стола, молча вылакал подношение и довольно крякнул. Я неожиданно почувствовал себя лишним…
Громко цокая когтями, влетел в сторожку Куорт и принялся танцевать, выделывая фееричные па. Арахн, похоже, пытается что-то сказать, но, в отсутствие гоблина, совершенно невозможно понять что именно. Вот, например, что следует понимать из позы: паучок перекрутился и, подергивая двумя лапками, старательно мигает тремя глазками.