Допив отвар, я налил себе добавки и решился:
– Парни, у меня тоже есть что вам поведать… – и рассказал о бое с пауком-девларом и неожиданной встрече. Сказать, что парни удивились, – ничего не сказать: у гнома взгляд стал совершенно стеклянным, словно он допустил большую ошибку; орк смотрел просто одобрительно; физиономия Турни такая довольная, будто парень от своей кислятины кайф непередаваемый получает.
– Кто она? – насупил густые брови Галл.
– Не знаю, – вздохнул, – но у меня появилось навязчивое желание это узнать…
– Она не собиралась вам вреда причинить, лаэр, – веско покачал головой Горндт, – желала скрыться! Кстати, второй выход оказался засыпан через сотню шагов.
– Обрушила, – хмыкнул я и подмигнул счастливому гоблину, – давай, Турни, излагай уже.
Гоблин надулся, задрал нос и, показательно порывшись в карманах форменной курточки, положил золотой кругляш на стол.
– Где взял? – удивленно выдохнул орк.
– С паука клятого снял!
А мне очень странной показалась реакция гнома на находку: оценивающий прищуренный взгляд. Причем Горндт явно не думал о небольшом нарушении гоблина. Ушастый не для себя прятал, а для нашего отделения. Непростая вещица, нутром чую!
Потянувшись, подобрал золотой кругляш и поднес поближе к глазам. Размером с золотой империал Рно, но значительно тяжелее и толще. Похоже на медальон… А если попытаться?
Провозившись с минуту, услышал легкий щелчок. Кругляш распахнулся на две половинки. Внутри оказалась небольшая выемка со спирально расходящимся от нее углублением. Место для цепочки с украшением?
– К сожалению, никаких зацепок. Чистая поверхность, следов надписей нет.
– Скелету задачку можно подкинуть, – ухнул Галл, выцеживая остатки с деревянного бочонка. Судя по тому, как за ним следит всеми глазками арахн, тару ждет судьба съеденной кружки.
– Могу по лавкам пробежаться, поспрашивать, – пропищал Турни.
Я задумался. Грузить на ночь старика такими вопросами некрасиво. А Турни шустрый, с утра все обегает, потом и подкинет артефактору медальон.
– Поспрашиваешь, а потом Скелету снеси, – повелел я, отдавая Турни золотую находку, – а после отдай Капитану, сославшись на забывчивость. И… молодец, Турни, хорошо поработал!
Гоблин расплылся в довольной улыбке, Галл шумно ухнул, приложился к чашке, Куорт, зажав в когтях бочонок, задумчиво присматривается, где откусить. И только задумавшийся гном многозначительно заметил:
– Девица явно эту безделушку прибрать хотела, лаэр…
Я не стал ехать в лавку. Обвинение в ограблении сняли, бок болит, чувствую себя нормально. Но все равно решил остаться. Загадочная девушка, внимание тайных соглядатаев – повод задуматься о собственной безопасности, то есть по-простому быть на людях. А то еще обчистят купца, подкинут снова чего под подушку, и сидеть пару дней у орков, от скуки завывая. Так оно надежней будет…
По наитию, после хорошего обеда, затянувшегося до ужина, задержал ушастого на десять минут, подсунув ему книжку Смотрителя с памятной руной «Хмарь». Турни быстро набросал на листе бумаги рисунок, повинился в незнании «кроновых закорючек» и был таков. Впрочем, я и не заметил, как он сбежал домой. Изучал совершенно незнакомый плоский рисунок. Да, отдаленное сходство с привычной руной есть, но никаких намеков на подуровни. А гоблин божился, что все срисовал…
Хороший повод задуматься. Я заинтересовался темой изменения привычных рун заклинаний – и на тебе, нужные рисунки. Кто о подобном не догадывается – не видит.
Да и девушку я видел всегда одну и ту же. Были небольшие изменения, характерные для любой молодой женщины. Другой цвет волос, иная косметика и наряд. Повод задуматься о своей исключительности, но, думаю, есть и разгадка.
Уже засыпая, вспомнил снова рассказ Турни о приглядывающих за мной личностях. Если реально и эльфы там были… можно обрадовать Капитана – еще будет возможность поймать скользких дельцов прямо за остроконечные уши!
Темно-синие тучи заволокли все небо, намекая на изменение пристрастий. Каких? Привязанности к своему ходу и к четвероногому транспорту. Ибо если это все, висящее над головой, возжелает пролиться, придется переходить на весла.
Присев на невысокий бортик прудика с водными цветами, я окинул взглядом свое отделение. Орк прислонился к мощному стволу дерева и, надвинув на глаза шлем, прикорнул. Гоблин и гном, по идее, занятые обходом вверенного нам участка, шепотом переругиваются, явно о чем-то споря. Куорт, осторожно ставя свои когтистые ноги, шастает по лужайке, рассматривая великолепные цветы. Один я маюсь от безделья.