Заливной пирог
Вячеслав проснулся пораньше. Супруга ушла на службу, а он остался за маму. потянувшись и попрыгав на месте, вместо зарядки, скорым шагом забежал в ванную. Приведя себя в порядок, в домашнем халате, он заглянул в спальню дочери. Его "солнышко” сладко посапывала".
Тихо, буквально на цыпочках, прошёл на кухню. Но бесшумный поход испортил кот Пуся. Всю ночь он занимался неотложными кошачьими делами, а под утро уморился и разлегся поперек коридора. Жёсткая подошва тапочка наступила на мягкую шкурку домашнего любимца.
Сдавленное "Мяу!" Невероятный подскок с задиранием ног и замирание Вячеслава на цыпочках левой ноги. Растерянным взглядом провожал падение тапочка. Будто в замедленной сьёмке предмет обуви летел вверх. Спустя два оборота, поменял движение. С глухим стуком упал на пол. Гулко билось сердце. Вячеслав застыл в нелепой позе. "Солнышко” спало. Вздохнув, пошёл на кухню.
"Скоро дочу будить. Приготовлю я ей омлет". — Подумал он и открыв холодильник, достал яйца. Взяв маленькую кастрюльку, разбил белые кругляшки. Посолил. Зевнув, посмотрел в окно.
Спящий город постепенно просыпался. Редкие машины куда-то спешили. Пробежала бездомная собака. Заурчал желудок. Слава открыл холодильник, достал кефир и вылил его в кружку. Зазвенел будильник. "Вот дьявол. Выключить забыл". Тихо, босиком прибежал в комнату и выключил звенящий механизм. Вернулся обратно.
"Итак, молоко." Взял стакан с белой жидкостью вылил в кастрюлю с я яйцами. Глаза с испугу уставились в содержимое с яйцами. Там невозмутимо окачивался кефир.
" И чё, выливать?' С тоской взглянул в холодильник. Яиц больше не было. Неумолимо бежало время. В запасе минут сорок. " Что делать? Оладьи!" Перемешал, добавил соль и муки. Жидкое. Сковорода.
— Да блин, занята и выложить некуда.
Еще никогда Слава не был так близко к провалу.
"Идея!" Он достал неглубокую форму для выпечки и влил половину содержимого. “Какой-то оладь большой получается. Яна сыр любит." Быстро достал кусочек "мраморного" покрошил. "Маловато будет." Пошарил в холодильнике.
— Есть!
Кусочек "адыгейского". Потёр. " Какая-то лепёшка не понятная. "
Ему вдруг представилось как Яна недоуменно смотрит в тарелку" с лепёшкой" и говорит:
— Па, а ты чего готовить не умеешь?
И Пуся, хохоча заваливается на бок.
— Фиг вам! Это будет сырный творожник.
Добавил творог. Духовка звякнула предупреждая, что она совершенно готова.
Схватил заготовку блюда и с тоской посмотрев на оставшееся содержимое кастрюльки. Влил остатки на блюдо, закрыл смесь сыра и творога. Пока сомнение удивленно смотрит на это, сунул форму в духову.
— Кто молодец? Я молодец. — Похвалил сам себя и направился одеваться.
Блюдо оказалось шикарным. Ребёнок остался доволен. Слава заслужил звание "Самого лучшего папы на свете".
Да, чуть не забыл, рецепт:
“2 стакана кефира,
1 ч.л. соды,
1 ч.л. соли.
Смешать, оставить на 5 минут.
Смазать противень маслом, слегка присыпать мукой. В кефир добавить 4 яйца и 2 стакана муки. Перемешать.
Налить на противень половину теста. Сложить начинку.
Налить вторую половину теста. И в духовку. 170 градусов, 40 минут”
Морской чёрт
Капитан рыболовной шхуны "Заря" сидел за дубовым столом и корпел над картой. Обветренный и загорелый лоб расчертили многочисленные морщины. Глаза напряженно всматривались в береговые контуры. В кубрик постучали.
Роберт Смол неохотно оторвался от размышлений:
— Да, кто там?
Дверь обварилась и в ней нарисовалось раскрасневшееся и счастливое лицо старшего матроса Чарльза. Сорвав с себя монмутскую шапку, с почтением произнёс:
— Мастер, мы поймали его.
— Кого?
— Дьявола.
— Чарльз, идите в бездну, кого изловили? Выражаетесь точнее.
— Морского дьявола, сэр! – Матрос сделал шаг, сжав шерстяную шапку.
— Форштевень тебе под шкуру. А ну пойдём поглядим на улов.
Капитан в окружении экипажа с удивлением смотрели на довольно крупную рыбину. Приплюснутое тело. Невероятных размеров голова, с маленькими глазками. Вся покрыта наростами и бугорками.
— Вы только взгляните на это. — И боцман длинной палкой разжал чудовищу широкую пасть.
В лучах солнца блеснули саблевидные зубы. Матросы отшатнулись, украдкой крестясь. Лицо Роберта Смола не изменилось. Лишь слегка посветлел загар.
— Я бы не стал называть его дьяволом. — Он задумчиво взглянул на ужасную пасть, — но на чёрта похоже.