Я вдруг ясно вспомнил все, что было тогда… Вспомнил, как я тогда сильно замерз, — кажется, что сильнее, чем здесь, в ледяной пустыне Хантэрхайма… Никак не могу понять, в чем дело: ведь здесь стоит зверский мороз, но кажется, что зимой в Штраубе холоднее… А вообще я знаю… Просто, здесь — сухо, а в Штраубе — сыро. Сырой холод зол — он всегда долго тянет тепло и заставляет долго мучиться… А сухой мороз просто жесток — он скор на расправу. Такой мороз обжигает, отнимая мученья стылым сном и скорой смертью. Надо же, я разобрался с этим — это радует…
Я зарядил посаженный фонарь и включил свет, рассматривая каменья — так, чтоб не разбудить Олафа и Фламмера… Только в прохладном свете фонаря я увидел их не спящими.
— Олаф… А что это вы?.. Снова спорите?..
— Ты спи давай, а мы разберемся.
— Вы снова что-то не поделили?.. Но ведь все так хорошо шло…
Олаф дернул плечами и запустил руку в волосы, вздымая их. Не знаю, зачем он это делает всегда, когда старается соображать скорее, — ведь его волосы не становятся антеннами для улавливания чужих мыслей, стоя торчком… Они вообще никак ему не помогают чужие мысли прочесть… И вообще — волосы для мысленной связи никак не нужны и не пригодны. Они, кажется, ни для чего не пригодны… Но нам зачем-то их делают… А биопрограммисты системы ничего не делают просто так — без нужды… А, знаю — это для сохранения тепла… И, может быть, просто — для красоты, для парадов… Надо же, я додумался и до этого… Как хорошо…
Я потянулся, растягивая связки и расталкивая еще сонные мысли… Здесь тепло — Фламмер подключил отопительную систему блока объекта… Только я собрался поделиться со всеми своей радостью, как Олаф оборвал мою утреннюю улыбку очередным резким жестом…
— Нет, я не понял, Фламмер!
Офицер, откинувшийся на парящих шкурах, досадливо закатил глаза и вообще — закрыл их…
— Не сейчас. Сейчас мне нужен сон.
— Мы четко обусловили срок, Фламмер!
— Час ничего не решит.
— Нам нельзя терять время! Сейчас обстоятельства стыкуются с нашими расчетами! Но одному часу под силу обрушить наши планы! Война приближается к северной пустыне! Вы должны знать, что это за собой влечет! Вам должно быть известно, что с каждым днем эти территории контролируют жестче — и «вороны», и воины системы!
— С каждым днем, но не с каждым часом, Олаф.
— Когда на этих территориях объявились диверсанты Хакая, главком стал поднимать в небо северной пустоши истребители Хантэрхайма!
— Война еще достаточно далеко. У нас еще есть время для покоя.
— На прошлой неделе я видел их — «белых медведей»! Роттер поднял в воздух тяжелые истребители! Это значит, что у него полно причин опасаться нарушения границ этих территорий!
— Он делает это не для врагов, Олаф, — для друзей. Ты отстранен здесь от политики, от данных о конфликтных ситуациях. Ты не знаешь, что наш главком ожесточил холодную войну с главой союзных войск.
— Я вообще не знаю, что у нас еще и холодная война идет!
— Полным ходом, Олаф. Снегов провел в Центральном штабе резкую смену высшего офицерского состава, что вынудило Роттера показать силу. Но Снегов не остановил захвата власти, несмотря на наши предупреждения. Он продолжает подавлять готовых свергнуть его высших офицеров и генералов Совета устрашением и просто — устранением. Армию он подчинил, теперь подчиняет войска службы безопасности. Наши командиры стараются не позволить ему установить безграничную власть над державой, становящейся для нас опасностью одного ряда с сопротивлением Хакая.