(25) Эпиакса, жена Сиеннесия, прибыла в Тарс на пять дней раньше Кира. При ее переходе через горы на равнину погибло два отряда из Менонова войска; одни говорили, что их перерезали киликийцы за какой-то грабеж, другие — что они, отставши, не могли найти ни остального войска, ни дорог и пропали в блужданьях; было их сто латников. (26) Остальные, разгневанные гибелью товарищей, по приходе в Тарс разграбили и город, и дворец в нем. Кир, когда вступил в Тарс, послал звать к себе Сиеннесия, но тот ответил, что и раньше никогда не предавался в руки сильнейшим, и не пожелал идти к Киру прежде, чем жена его не уговорила и ему не было дано честное слово. (27) А после того как они встретились, Сиеннесий дал Киру много денег на содержание войска, а Кир ему — дары, которые считается почетным получить от царя: коня с золотою уздой, и золотое ожерелье, и запястье, и золотой кинжал, и персидское платье; и еще он обещал не грабить страну, а если где найдет захваченных в рабство — возвращать их.
III. (1) Там Кир с войском оставался двадцать дней, оттого что воины не соглашались идти дальше: они заподозрили уже, что идут на царя, и говорили, что нанялись не для этого. Клеарх сперва попытался силой заставить своих людей идти, но едва он двинулся вперед, все стали бросать и в него, и в его вьючных лошадей камни. (2) Клеарх тогда едва избег каменования и потом, понявши, что силой ничего не добиться, собрал своих воинов на сходку. Встав перед ними, он сначала долго плакал, а они, глядя на него, удивлялись и молчали. (3) Потом он заговорил в таком роде:
«Не удивляйтесь, воины, что при нынешних наших делах мне так тяжко. Ведь Кир оказал мне гостеприимство, когда я был изгнан с родины, и помимо прочих почестей дал мне десять тысяч дариков. Эти деньги я взял, но не припрятал для себя и не прокутил, а все истратил на вас. (4) Сперва воевал я с фракийцами, вместе с вами мстил им за Грецию, и мы прогнали их с Херсонеса, где они хотели отнять землю у греческих поселенцев. Потом, по зову Кира, я взял вас и пришел, чтобы в случае нужды помочь ему за все хорошее, что он для меня сделал. (5) А раз вы не желаете идти со мной, то мне неизбежно придется либо предать вас и сохранить дружбу Кира, либо последовать за вами, обманув его. По справедливости ли я поступлю — не знаю, но выберу я вас и останусь с вами, а там будь что будет. Тогда уж никто не скажет, будто я сперва завел греков к варварам, а потом, предпочтя дружбу варваров, предал греков. (6) И раз вы меня не хотите слушаться, я пойду с вами, а там будь что будет. Вы для меня и родина, и друзья, и соратники, с вами я верю, что буду в чести везде и всюду, а без вас не смогу ни помочь другу, ни отразить врага. Так что имейте в виду: куда вы пойдете, туда и я».
(7) Так он сказал; а воины — и его собственные, и другие, слышавшие, что он не согласен идти против царя, — похвалили его. И больше двух тысяч из людей Ксения и Пасиона, забрав оружье и кладь, разбили стан возле Клеархова. (8) Кир, в растерянности и печали от всего этого, послал за Клеархом, но тот отказался явиться, — однако тайком от воинов отправил к нему гонца и наказал не падать духом: все-де устроится как надо. И еще он велел послать за собою вторично, но сказал, что не явится. (9) После этого, собрав воинов — и своих, и примкнувших, и всех желающих, — он сказал в таком роде:
«Воины! Всем ясно одно: как мы к Киру, так и Кир к нам. И раз мы за ним не следуем, то ни мы ему не воины, ни он нам не плательщик. (10) Я-то знаю, что он считает себя обиженным нами; поэтому я и не пошел, когда он посылал за мною, — больше всего от стыда, зная, что во всем обманул его, но также и от страха, как бы он меня не схватил и не наказал за все, что считает обидою. (11) По-моему, нам сейчас не время спать и предаваться беспечности, а надобно посоветоваться, как выбраться из такого положения. Пока мы остаемся здесь, нам, я полагаю, надо подумать, как бы оставаться в наибольшей безопасности, а если мы решаем тотчас же уходить — как бы в наибольшей безопасности уйти. И еще — где нам взять продовольствия: ведь без него ни начальник, ни простой воин ни на что не годны. (12) А тот человек — ведь как другу ему нет цены, а как враг он опаснее всех — силен и пехотой, и конницей, и кораблями: мы сами это видали и знаем, потому что стоим, по-моему, совсем от него недалеко. Так что теперь говорите, что кому кажется наилучшим». На этом он умолк.