...После часа упорных тренировок, наконец, пришло время испробовать свои силы. Тренироваться на нашем костре я не хотела и выбрала костер каких-то монахов. Почему монахов? Да потому, что они все ходили в балахонах, а вечером я подметила, как они молились... к тому же костер на достаточном расстоянии. Я вытянула руку с сжатым кулаком в направлении мерцающего огня и повторила заученный действия. Мои старанья увенчались успехом, и люди очумело забегали вокруг внезапно взорвавшегося костра. Я расплылась в очень довольной и вредной улыбке. Вот так, на одно огненное заклинание больше, а их всегда оценивают лучше. Как союзники, так и противники.
Я всегда любила яркие костры и поэтому во время дежурства машинально подкладывала ветки. И вот сейчас их стало катастрофически мало. Поскрипев зубами, и установив защитный контур, я решительным шагом направилась в лесок. По мере продвижения по лесу мой решительный шаг менялся на обычный, потом на нерешительный, а потом стал напоминать танец пьяной белки.
- Ну, блин... тут что, великаны танго плясали?! - сокрушалась я, в очередной раз, запнувшись о поваленное дерево.
Подпрыгнула и перелетела куда-то вбок, шатнулась, и, спотыкаясь, перепрыгнула. С грехом пополам понабирала ветки и вернулась обратно, свалив древесную поклажу. Грустно... одиноко... даже молодецкий храп парней дуэтом меня не веселил, и я чувствовала какую-то пустоту. Словно чего-то мне не хватает, я будто слышу зов, но не могу его найти. Я раздраженно тряхнула головой. Да, мне грустно, но откуда это чувство? Но как мне паршиво... В такие минуты хочется забыться и выть на луну, ну или загрызть парочку прохожих. С губ сорвался судорожный вздох. Я вспомнила свое необычное детство. Перед глазами предстало будущее... кошмарное будущее. Меня по достижению совершеннолетия выдадут замуж по политическим соображениям. И любовь, скорее всего, будет отсутствовать в этом браке. Вспомнилась старая-старая песня. Не замечая ничего, я начала петь ее, растворяясь в воспоминаниях:
Начертили мне любовь по клеточкам.
От кольца и платья веет холодом.
Птица за окном вспорхнула с веточки.
Я так не могу - я окольцована.
Все мечтанья девичьи о принце -
Пеплом между пальцев на ветру.
Бесполезно плакать, дуться, злиться.
Я венки прощальные плету.
Их бросаю в реченьку с обрыва.
Уплывают медленно и грустно...
Как же мне все это опостыло!
Бурю чувств скрываю я искусно.
А то как же! Балы и приемы -
Я должна выдавливать улыбки,
Принимать подарки и поклоны,
А самой в душе так гадко-зыбко...
Как представлю я мужнины ласки,
Что побоев хуже для меня...
Мама - королева бает сказки,
И желает счастия родня.
Вы с ума сошли? Какое, к черту, счастье?!
Мне вот с этим - толстым, потным, лысым?
Над страной моей стоит ненастье,
В комнату мою вбежала крыса.
Ты иди ко мне, зверушка, не обижу.
Покормлю тебя, немножко отвлекусь.
Я кусочек неба в окна вижу....
Я - к нему! И к вам я не вернусь...
(Королева Александра Борисовна)
...Допев, я почувствовала себя гораздо лучше... Легко поднявшись, я растолкала Ратима.
- Через два с половиной часа разбуди Ивана, - с этими словами плюхнулась на лежанку, мгновенно заснув. Мне ничего не снилось.
Глава 7 Все дороги ведут в Эликс
ГЛАВА 7
Все дороги ведут в Эликс
- Лира? - подойдя ко мне, наемница удивленно увидела, что я смотрю на нее совершенно бодрым взглядом. - Скажи, ты что, совсем не спишь?
- Почему? - я равнодушно посмотрела на утренние облака. Нет, сплю, только я опять почувствовала приближение наемницы и проснулась.
Цилла пожала плечами, считая, что ответ не требуется, и пошла седлать коня. Я не отличалась такой прытью и поэтому направилась завтракать. После ветчины с хлебом и воды, я наконец-то решила собираться.
- Ну что, поехали, - я ловко вскочила в седло и развернула коня к Циллиной лошадке. - Нам ехать еще где-то день?
- Ага, - наемница слезла со своего рыженького скакуна и подтянула ему подпруги. - Лис, а ну прекрати дергаться!
Я мерзко хихикнула, зная причину, встревожившую коня наемницы. Эта причина мирно стояла подо мной и делала вид, что не пыталась выдрать кусок рыжей гривы на память.
Мы продолжали ехать по пыльной дороге и тихонечко вялиться на солнце. Наш наниматель поравнялся с каким-то знакомым купцом и громко жаловался ему на «вредных девиц», которые содрали с него «уйму денег, заработанных праведным и тяжелым трудом». «Вредные девицы» в самых интересных моментах рассказа весело хохотали и требовали продолжения концерта. Но вот (наконец-то, жара совсем замучила!) мы въехали во владения эльфов, вернее эльфийский лес. Верхушки огромных деревьев терялись где-то в третьем слое облаков, а их ширина внизу была где-то в двадцать-тридцать, а то и больше моих обхватов (и это только у самого тракта)! Дорога петляла между стволов, а то и подныривала под огромные корни. Вдоль обочины произрастали прекрасные цветы, удивляющие размерами и красотой. А жуткие мутанты-бабочки своими расцветками пугали не только птиц. Все это великолепие красок мне быстро наскучило, и я стала разглядывать деревья. Через пару минут старательного осмотра, я обнаружила партизанские эльфийские отряды, следящих за трактом.