- Я тебя прекрасно понимаю, но у нас нет выбора, - увещевал маг, пытаясь за узду втянуть сопротивляющегося Смерча.
Я же уже давно забросила попытки затолкать коня и теперь весело смеялась со всей командой, которая на просьбу помочь, уважительно смерила черную зверюгу взглядами и дружно сделала шаг назад.
- Милый, тебе не тяжело? - звонко поинтересовалась я, грызя купленную недавно грушу.
- Что ты, дорогая, это так весело! Хочешь присоединиться?
Я не хотела, о чем честно просветила «женишка». Ой, дураки мы, совсем забыли! С моих ладоней скользнул багряный дымок, видимый только Долану, и нахально сформировался перед его носом в надпись: «А магия на что?». Маг от неожиданности выпустил повод, и Смерч, таким трудом протащенный до середины трапа, радостно скакнул обратно. Долан задумчиво на него посмотрел, а потом взмахнул рукой. Конь взлетел и с обидным ржанием опустился уже на палубу, куда намертво прилип копытами. Матросня с маслянисто блестящими глазками отодвинулась от меня на два шага.
Все, на твердой земле нам остался всего лишь час.
Мы плывем всего лишь четыре дня, а я уже готова повеситься на ближайшей рее. Погодка отличная, матросы после одного случая меня почти не трогают. Я улыбнулась от забавных воспоминаний. Было как раз утро второго дня. В нашей каюте было две кровати. Долан еще спал, а я решила прогуляться. Солнышко весело светила от горизонта, который восхищал глаз нежными рассветными оттенками. Людей было мало и на меня не обращали внимания.
- Здравствуй, крошка.
Я резко повернулась и чуть ли не нос к носу столкнулась с дурно пахнущим мужиком.
- Чего из каюты ушла? Неужели жених опостылел, так ко мне иди, согрею.
- Руки убери, - прошипела я, ускользая от протянутых ко мне лап. И так не слишком оживленная работа прекратилась. Свидетелей было много, но мне помогать никто не спешил.
- Чего же ты злишься, крошка? Думаешь, не уважу? - продолжал похабно улыбаться этот тип, наступая на меня. Зачем я оставила меч в каюте?
- Еще один шаг, и ты у меня полетишь, - холодно предупредила его я.
Зря он меня не послушал. Не зря же меня учили различным приемам рукопашного боя. А незаметная же поддержка магией вообще сделала мою самооборону просто блестящей. Красивая ласточка, звонкий плюх и пять минут мата. И все в мою честь. Я понаблюдала, как все еще продолжающего ругаться матроса извлекли из соленой пучины, и пошла любоваться морем дальше.
С того памятного происшествия прошло два дня, а ко мне больше никто с такими грязными предложениями не подходил. А жаль, мне понравилось устраивать ласточки. Дни тянулись и тянулись. Ближе к обеду появилось какое-то странное оживление. Подошедший капитан заявил, что мы скоро будем проплывать недалеко от острова сирен. Люди уже привычно вставляли в уши затычки, дабы не слышать смертоносной песни. Мне, как особе женского пола, это было не нужно. Долана тоже заставили заткнуть уши. Я сразу забеспокоилась о Федьке и узнала у капитана, а влияет ли пение на животных. Он не знал, но я на всякий случай лишила обоих коней слуха. Теперь временно глухой командой руководили с помощью сигнальных флажков. Все это было очень забавно, ведь они периодически забывались и начинали кричать. Я тоже проверила их затычки, проорав несколько нецензурных выражений, после которых, по идее, меня должны были выкинуть за борт. Не выкинули.
Близился полдень. Я с грустью смотрела за борт, полностью отдаваясь унынью. Может уломать Долана на тренировочный бой? Ну и пусть, что он ничего не слышит, я ему дымом напишу. Но исполнить задуманное мне помешала песня. Все море начало петь девичьими голосами, а где-то там, на горизонте возник остров. Голос манил. Звал туда.
Я раздраженно скинула наваждение и прислушалась. Сирены старательно пели на всеобщем, описывая рай, куда можно добраться, если повернуть к ним. Очень красиво, настоящие профессионалки. Испортить хотя бы им, что ли, настроение. Задумано - сделано. Я уперлась о деревянные перила, расставила ноги на ширине плеч, устремила взор на остров и выдала мощнейшую ультразвуковую волну, на которую была способна. Пение резко прекратилось. Девушки немного помолчали, явно приходя в себя от моего невероятного таланта, а потом разразились совсем другой песней. Теперь уже я удивленно захлопнула рот. Хорошо, что матросы этого не слышат. Это пение предполагало, что услышавший его человек удавится на месте. Хотя бы от зависти. Оказалось, что у этих отшельниц ТАКОЙ богатый запас матерных выражений, что любой портовый грузчик должен проламывать стены лбом от жгучей зависти. Мои уши начали стремительно краснеть. Как стараются-то, сирены. Надо будет несколько выражений запомнить, а лучше записать. Как им не нравится, когда их прерывают. Я решила не останавливаться на достигнутом и проорала им в ответ. Морские дьяволицы опять заткнулись. Через некоторое время в небе появились стремительно приближающиеся крылатые фигуры. А вот и сирены во всей красе. Туловище какой-то очень уж крупной хищной птицы, а грудь и голова - девичьи. Не успела я опомниться, как одна пташка впилась когтями мне в плечо и оторвала от досок корабля.