Возможно, это неправильно, но мне хотелось разнообразия.
И большая часть решительно осудила бы меня. Потому что по меркам многих, у меня есть все. Квартира, работа, которую я хотела, внушительный банковский счет, муж, готовый поддержать любую мою прихоть.
Но этого недостаточно, чтобы я ощущала себя счастливой. Уже не достаточно.
Жизнь стала однообразной, рутинной, полной взаимных упреков и недопонимания.
Я принимаю душ, завариваю себе чашку кофе, затем делаю укладку, подкрашиваю глаза и губы.
Бросив взгляд на маленькую пустую кастрюлю, в которой я каждое утро варю овсяную кашу для Льва, я не испытываю угрызений совести.
Если ему хочется завтрак – пусть его приготовит.
Моя работа отнимает не меньше времени и сил, чем его.
Разница лишь в том, что он никогда не считал нужным помочь мне с домашними делами. Его не беспокоила пыль на поверхностях, или не вымытый пол. Льву безразлична чистота в ванной или туалете. Он может полностью игнорировать гору немытой посуды, складывая тарелки поверх фарфора.
Все, что его может волновать – это выглаженная одежда и готовая еда в холодильнике.
Когда ему все же попадается на глаза что-то из нашего общего беспорядка, тогда его брови удивленно выгибаются, и он демонстративно может протереть столешницу, или даже убрать молоко в холодильник, которое он никогда не убирает.
После еды он встает и уходит в комнату, как будто я не стояла у плиты, готовя гребаный ужин.
Ему лень убрать тарелку в раковину, очистив стол. В его понимании, это женская работа.
Замечала ли я это раньше? Конечно. Но готова была заботиться о нашем быте, создавая уют. Потому что любила. Я злилась, пыталась говорить, наконец, просто игнорировала беспорядок в надежде, что у него проснется совесть, но каждый раз весь бардак приходилось разгребать мне в одиночку.
Сейчас же его неряшливость вызывает лишь раздражение.
Я все чаще ловлю себя на мысли о том, что мне будет лучше одной.
Такова мужская природа, скажите вы мне.
На хер природу.
На хер это все.
Застегивая пальто в прихожей, я слышу шум из спальни, и торопливо хватаю ключи, выбегая из квартиры.
Ночь прошла совсем не так, как хотелось моему мужу, и мы в очередной раз уснули спиной друг к другу. Поэтому сейчас нам лучше не встречаться.
На улице тихо и холодно. Осеннее солнце касалось моего лица, перескакивало через лужи, сталкиваясь с кронами желто-красных листьев. Было еще слишком рано, чтобы дороги оказались полностью заполнены людьми.
Я иду мимо небольшого пруда, наблюдая за стаей уток, медленно плавающих рядом с зарослями камыша. Мама-утка зорко следила за своим выводком, недовольно крякая на зазевавшихся прохожих.
Несколько людей бегали вокруг пруда, сунув наушники в уши. Их спортивная форма уже была пропитана потом. Возможно мне тоже стоит найти в себе силы, чтобы заняться бегом. Или йогой. Теперь, когда я решилась оторвать своего мужа от груди, дав ему больше свободы и самостоятельности, у меня появились лишние часы для этого.
Я приехала в больницу, махнув медсестрам в приемном, затем спустилась на свой этаж, привычно зажигая свет во всех помещениях.
Скинув пальто на вешалку, я выпиваю чашку кофе, направляясь в сторону основного зала. Два часа назад сюда привезли несколько тел, поэтому сегодня у меня есть хороший повод выбросить все лишние мысли из своей головы, чтобы сосредоточиться только на работе.
Просмотрев документы, я иду в раздевалку, снимаю свою одежду, надеваю больничную форму, натягиваю маску на лицо, и возвращаюсь к холодильникам, чтобы вытащить первое тело.
Для кого-то это покажется безумием, но я люблю свою работу.
Надев резиновые перчатки и клеенчатый фартук поверх формы, я беру необходимые анализы, чтобы запустить автоматическое микроисследование, после чего подтягиваю к себе столик с инструментами, и сжимаю пальцами скальпель, делая глубокий выдох.
Мои лампы достаточно яркие, чтобы имитировать дневной свет, не искажающий цвет тела на металлическом столе.