Мужчине пере до мной - сорок восемь лет. Он не имел вредных привычек, занимался еженедельным спортом, женат, трое детей. В нашу больницу он лег, чтобы вывести камни в почках, но что-то пошло не так, и родственники хотят знать, что именно.
-Ну что, Говард, - я склонилась над телом, проводя визуальный осмотр, - какие секреты ты от нас скрываешь?
Было бы удивительным, если бы он ответил, да?
Включив диктофон, я стала описывать то, что могу наблюдать, ввиду отсутствия своих ценнейших помощников. Тиган и Дидре будут позже, вынужденные добираться с другого конца острова. Не то, чтобы он был слишком большим, но может пройти несколько часов, пока поток машин поредеет, закончив развозить трудолюбивую часть человечества.
Я аккуратно провожу скальпелем, делая разрез от подбородка до лобковой кости, после чего осторожно отделяю покровы.
Что могло пойти не так у, казалось бы, абсолютно здорового человека?
Небольшое увеличение печени намекает нам, что Говард слегка лукавил, вычеркивая вредные привычки из своего рациона.
Голова Тиган показалась у входа уже в тот момент, когда я рассекла грудную клетку и приступила к извлечению внутренних органов.
Она в короткие сроки переоделась, присоединяясь ко мне в зале.
-Что у нас? – глухо спрашивает она, поглядывая на меня из-за прозрачного стекла налобной маски.
-У нас любитель выпить, утверждающий, что он не любитель.
-Ничего необычного.
Тиган занимает место около компьютера, разбираясь с анализами.
-У него альвеолярный отек легкого, - громко произношу я, продолжая копошиться около стола. – Судя по всему, он скончался весьма стремительно.
-Во время операции?
-После.
-Кто оперировал?
-Доктор Шервуд. Родственники требуют ответов. У него трое детей.
-От этого никто не застрахован.
Согласна. Острая сердечная недостаточность – одна из наиболее частых причин смертности мужчин его возраста.
-Писать левопредсердную? – Тиган покосилась на тело передо мной.
-Да, - киваю я головой, продолжая вскрытие, - острая сердечная недостаточность левого предсердия. А вот и отек легкого.
Я извлекаю легкие из его тела, опуская их на весы. Тиган проводит замеры, фиксируя данные в карточке.
-Доктор Шервуд не виновен в смерти Говарда Фелински. Его почки в идеальном состоянии, так что со своей работой он справился.
-Думаю, родным от этого не станет легче.
Я согласно киваю головой, заканчивая работу с телом. Дидре подготовит его для отправки в похоронное бюро.
-Ну что ж, мистер Фелински, - обращаюсь я к покойному, - наше общение подходит к концу.
-Ты же понимаешь, что они тебя не слышат? – скептически говорит Дидре, закрывая за собой дверь зала.
-Было бы не вежливо лезть внутрь чужого тела, не перекинувшись парой слов.
-Уверена, их душа слышит нас, - вставляет Тиган, и Дидре закатывает глаза.
-Не желаю ничего слышать.
-Я оставляю вас с Говардом. Сделайте все так, чтобы мне не пришлось потом краснеть.
-Тиган сведет меня с ума, - жалуется Дидре, но я уже не слушаю их, скидывая клеенчатый фартук в урну, и отправляя следом резиновые перчатки.
Тщательно вымыв руки, продезинфицировав их дважды, я, наконец, захожу в кабинет, устало опускаясь в свое кресло. Но не успела я выдохнуть, как зазвонил мой рабочий телефон.
-Слушаю, - отвечаю я, удерживая трубку плечом, пока набираю воду в чайник.
-У твоего мужа проблемы в операционной, - тихо произносит доктор Джексон.
-Что случилось?
-Он чуть не убил пациента. Думаю, тебе стоит подняться.
-Спасибо, Том, - нервно произношу я, затем выбегаю из кабинета, забыв про чайник с водой.
Лев чертовски хороший анестезиолог. Он очень тщательно подходит к сбору информации, предварительно лично общаясь с каждым пациентом. Я не могу поверить, что он мог допустить ошибку.
Лифт никак не хотел спускаться, мигая циферблатом в районе третьего этажа. Машинально отметив время, я с удивлением обнаружила, что наступил обед.
Топнув ногой от злости, я дернула ручку запасного входа и побежала по лестнице вверх. Как бы то ни было, сейчас Лев нуждается в поддержке. Я могу злится на него сколько угодно, как на своего мужа, но сейчас он врач, который едва ли не лишил жизни своего пациента, допустив врачебную ошибку. Это худший кошмар любого медика.