Диана перехватила меня около операционной.
-Они уже закончили, - она дернула меня за рукав белой формы. – Сейчас все в кабинете мистера Льюиса.
-Что случилось?
-Лев с самого начала операции был немного нервным. Как я поняла, он не проводил интубацию трахеи, и это вызвало сложности. Но это лучше узнать у него самого. Опять же, меня там не было.
-Какого хрена? – выдыхаю я, следуя за Дианой в приемную.
Глухие голоса доносились из-за двери кабинета главного врача.
Я на цыпочках приблизилась к двери, но Диана быстро шикнула на меня, отгоняя от двери.
-Веди себя прилично, - буркнула она, занимая свое большое кресло за дубовым столом.
-Операцию прервали или что?
-Льва заменили. Сейчас там доктор Марлоу.
-Пациент жив? – мое сердце замерло в ожидании ответа.
-Жив, - кивает головой Диана. – Но операция была на открытом сердце, сама понимаешь.
Мать твою. Если Лев не провел интубацию трахеи, но ввел внутривенную анестезию, велика вероятность, что у пациента произошла блокировка дыхательного центра.
Дверь в кабинет главного врача открылась, показывая злое лицо моего мужа, и крайне сердитое мистера Льюиса.
-Лев, - я вскакиваю на ноги, но он отмахивается от меня, молча двигаясь дальше.
Мои руки падают по бокам, и я киваю головой, принимая его реакцию.
-Амели, - мистер Льюис похлопал меня по плечу, - ему следует успокоиться. Не принимай это на свой счет.
-Что там произошло?
-У мистера Эванса сегодня комбинированный эндотрахеальный наркоз и 3 процедуры под внутривенной седацией. Последняя процедура под внутривенной седацией - вакуум-аспирация полости матки. Но операционные поменялись, и вместо одного пациента, оказался другой - с пороком сердца. Как ты понимаешь, дозировка наркоза совершенно разная, как и процедура проведения. Мистер Эванс допустил ошибку, перепутав дозировку препаратов, и не провел интубацию трахеи, когда должен был это сделать.
-Какие последствия?
-Последствия, - устало вздохнул мистер Льюис, - их сейчас выясняем.
-Почему поменялись операционные?
-Видимо из-за оборудования. Но Льву следовало сначала проверить карту пациента, прежде чем что-то делать. Он допустил ошибку, Амели.
-Чем это грозит?
-Служебное расследование. Дальше посмотрим. Возможно, его отстранят на некоторое время от проведения операций. Это если без серьезных последствий для пациента.
-Я поняла, - киваю головой, покидая приемную Дианы.
Льва нигде нет. Я прохожу в одну сторону, затем в другую, проверяю ординаторскую, раздевалку, даже выхожу на крыльцо, но все бесполезно.
Возможно, он где-то прячется, и не желает, чтобы его нашли.
Сдавшись, я возвращаюсь к себе на этаж.
Дидре и Тиган все еще заняты в зале, поэтому я разбираю завал из документов, не чувствуя желания пойти на обед.
Беспокойство грызло меня изнутри. Мне сложно было сосредоточиться на привычных вещах. Откинув ручку в сторону, я устало вздыхаю, вытаскивая заколку из своих волос. Моя голова отдается пульсирующей болью, и я запускаю пальцы в волосы, массируя кожу головы.
Вытащив телефон, я в сотый раз набираю номер своего мужа, но каждый раз меня переправляют на голосовую почту.
Побарабанив пальцами по столу, я поднимаюсь на ноги, снова направляясь к выходу.
Тиган выглянула в коридор, с сочувствием в глазах, и я понимаю, что уже вся больница в курсе оплошности, которую допустил мой муж.
Пробежавшись по этажам, я спускаюсь вниз, дергая запасную дверь, чтобы выйти во двор. Мы зовем это место крыльцо, хотя по сути – это большая беседка, с несколькими лавочками и невысоким столиком.
Беседка пуста, за исключением Эдвина. Он курит, усевшись в проеме, где должно быть окно. На нем черная толстовка, белые кеды и черные штаны. Если бы я не знала, что он работает у нас врачом, я бы подумала, что один из пациентов случайно обнаружил место для курения.