-С этих самых, - сухо отзывается он.
-Почему ты не ознакомился с картой пациента?
-Я был уверен в истории.
-Какого хрена? – не выдерживаю я, вскакивая на ноги. – Это не игра в покер, где ты можешь рисковать, это, блять, операционная. Ты всегда, и я подчеркиваю это, всегда, мать твою, дотошно изучал карту, прежде чем что-то вколоть.
-Я знаю это, Амели. – грубо обрывает он. – От того, что ты вывалишь это дерьмо мне на голову, не станет легче.
-Я беспокоюсь за тебя, Лев.
-Мне на хрен не надо твое беспокойство! – внезапно закричал он. – Ты делаешь все для того, чтобы отравить мою жизнь. Вместо того, чтобы сосредоточиться на своей работе, я должен думать о том, какие слова подобрать, чтобы ты прекратила свои глупые обиды.
-Ты винишь меня в случившемся? – мои уши отказываются слышать эти обвинения.
-А тебе бы очень хотелось, чтобы виновным был только я, как и всегда, не так ли?
-Ты сделал это нарочно? – тихо спрашиваю я, и моя кровь леденеет от абсурдности вопроса.
Голова Льва дергает.
-Ты в своем уме?
-Ты знаешь, о чем я.
-Иди ты нахер, - зло шепчет он. Вена на его лбу отчаянно пульсирует, а лицо становится красным.
Я вскидываю обе ладони вверх, затем направляюсь к двери. Это бесполезно.
Хлопнув дверью, я медленно иду к себе на этаж. Если он не хочет слышать меня, значит я не буду пытаться. Ничего нового.
Глава 8
Глава 8
Лев не пришел ночевать. Я ворочалась в кровати, ощущая зуд внутри своей грудной клетки. Что сказать, я беспокоилась о своем муже.
Мы много ссоримся, мало говорим, но это не означает, что мне безразличны его проблемы. Мы прожили вместе семь чертовых лет, и он всегда возвращался домой.
Если бы это была одна из наших обычных ссор, я бы отмахнулась от назойливого зуда, позволяя себе выспаться в одиночестве, не просыпаясь от раздражающего храпа. Но это не тот случай.
Была ли эта ошибка случайной, или намеренной, - я не знаю.
Но в чем я была точно уверенна, так это в то, что все это дерьмо не похоже на Льва.
Мне потребовался долгий душ, чтобы почувствовать себя человеком. Бессонная ночь оставила синяки под моими глазами.
Протерев запотевшее зеркало от пара, я затянула пояс халата вокруг талии, и принялась рутинно накручивать крупные бигуди на свои волосы.
Кофе машина закончила свой цикл, выдавая порцию ароматного напитка.
Я подношу чашку к носу, вдыхая запах свежих зерен. Мои глаза болят, и ощущаются сухими. Стакан воды будет более полезен для моего организма, чем черный кофе, но когда я прислушивалась к голосу разума?
Отодвинув занавеску, я оглядела парковку перед домой, делая небольшие глотки из своей чашки. Машины Льва нигде нет. Телефон отключен со вчерашнего вечера.
Швырнув в досаде ложку в мойку, я залпом допиваю свой кофе, все же вымыв за собой чашку.
Мои руки слегка дрожат, пока я натягиваю плотные черные колготки, затем застегиваю узкую юбку-карандаш, и осторожно просовываю бигуди в горловину свободной водолазки теплого шоколадного цвета.
Никакой корректор не справится с моими синяками, но я упорно мазала свое лицо, надеясь на чудо. Стянув бигуди, встряхиваю головой, делая локоны более естественными. Внешне я готова к любому дерьму, который принесет мне этот день.
В воздухе чувствуется морозная свежесть, несмотря на конец октября. Видимо стоит ждать раннего снега. Не скажу, что зима – мое любимое время года.
Привычные ступени метро, вагон, станция.
Я выхожу около центральной больницы, направляясь ко входу.
Пропустив несколько людей, я вхожу в теплое помещение, на хожу развязывая пояс своего пальто.
-Как дела? – улыбается Ева, протягивая мне журнал.
Ее волосы насыщенного рыжего оттенка, в совокупности с россыпью веснушек на лице, и яркими зелеными глазами, - делали ее невероятной.
Поставив подпись, я слабо улыбаюсь, возвращая ей толстую книгу обратно.
-Хотелось бы тепла.
-Брось, я уже жду Рождество.
-Как-то рано, тебе не кажется?
-Если ты спросишь меня, какой мой любимый праздник, - это Рождество. Так что не вини меня за желание нарядить елку в ноябре. Все забываю спросить, ты решила, как будешь отмечать свой день рождения?