Я сверлю ее лицо своим взглядом, и она опускает голову, шагая в сторону.
До окончания смены осталось около двух часов. Два гребаных часа. Я смогу их выдержать.
Мария проходит мимо Льва, и я замечаю то, чего не видела ранее. Его взгляд скользит по ее телу, сталкиваясь с глазами, и ее щеки вспыхивают.
Сердце в моей груди медленно останавливает свой ритм.
Я смотрю на своего мужа, который полностью забыл о том, где он находится.
Рука Марии скользит по ручке кресла, на котором он сидит, и его пальцы быстро касаются ее ладони, после чего он убирает руку, а Мария торопливо покидает ординаторскую.
Я не могу дышать.
Второй раз в жизни мне показалось, что этот мир не готов видеть меня на своей поверхности.
Боль расцветает внутри моей груди, и моя рука дрожит, проливая вишневый сок на белую блузку. Бордовое пятно начинает расползаться по ткани, создавая иллюзию крови, что вытекает из моего разбитого сердца.
Мои уши не пропускают шум вокруг, погружая меня в какой-то вакуум.
Мои глаза отказываются закрываться.
Мой мозг не желает принимать очевидное.
Высокое тело заслоняет мне обзор, и я наконец моргаю, смачивая сухие глаза влагой.
Эдвин недовольно поджал свои губы, хмуро рассматривая мое лицо.
-Ты впала в транс, Divina?
-Не называй меня так, - отрывисто произношу я, резко разворачиваясь к столу, оставляя полупустой стакан на клеенке.
Лев продолжает сидеть, не обращая внимание на то, что моя жизнь только что рухнула.
Если ему настолько плохо со мной, почему он не уйдет? Зачем это все?
Как долго он мне изменяет с моим же гинекологом?
Господи, это просто какой-то пиздец.
Я шумно дышу, торопливо спускаясь на свой этаж. К черту лифт.
Сбежав вниз, я вываливаюсь во двор, торопливо пересекая площадку, чтобы войти в беседку. Крыльцо в это время абсолютно пустое, спасибо, блять, хотя бы за это.
Мои руки дрожат, а в голове какой-то шум.
Я упираюсь ладонями в оконный проем, и опускаю голову, делая глубокие выдохи через рот.
Мне хочется кричать.
Я хочу разнести каждую чертову вещь в этом здании.
Мне больно.
Больно не потому, что я до безумия люблю своего мужа.
Больно от того, что он продолжал приходить ко мне, выставляя полной идиоткой. Мог ли кто-то знать об их романе?
Но самое непонятное так это то, зачем он продолжал настаивать на необходимости взять чужого ребенка под опеку, если не планировал жить со мной.
-Ты в порядке?
Голос сзади напугал меня.
Эдвин замер около входа в беседку, прислонившись плечом к шершавому камню.
Его глаза скользят по моему согнутому телу, и я выпрямляюсь, проглатывая ком в своем горле.
-В полном, - равнодушно отзываюсь я.
-Это еще ничего не означает, - расплывчато начал Эдвин, и я во все глаза смотрю на его лицо.
-Не понимаю, о чем ты.
Он хмыкнул, затем провел языком по внутренней стороне своей щеки, кивнув головой.
-Будь по-твоему.
Он вытащил пачку сигарет и сунул одну в рот, щелкая зажигалкой.
Я облизала свои губы, делая шаг в его сторону.
-Можно мне? – хрипло спрашиваю я.
Его брови изгибаются, но он протягивает мне пачку, и я осторожно вытаскиваю одну сигарету. Эдвин щелкает зажигалкой, поднося ее ближе к моему лицу.
Я втягиваю дым в свои легкие.
Прошло довольно много времени с тех пор, как я курила.
Дым проходит по моему горлу, и я слегка кашляю, возвращаясь к оконному проему, чтобы умостить свою задницу на деревянный подоконник.
Эдвин скрестил ноги, все так же опираясь плечом на стену.
Мы молча курим, и ни один из нас не произносит ни единого слова, потому что они тут не нужны.
-Он совершил ошибку, - наконец бормочет Эдвин, затушив сигарету в банке из-под кофе.
И я, мать твою, понимаю, что он имеет в виду.