-Я тоже, - отставив чашку, я подхватила свою сумку и направилась в сторону выхода.
Мои легкие наполнились холодным воздухом, вынуждая плотнее запахнуть серое пальто, крепче затягивая пояс на талии. Осень в моем городе дождливая и пасмурная. Моя кожа скучает по солнцу, которое тут сложно поймать даже летом. Морской воздух оставляет соль на моих губах, вырывая зонтик из левой руки, и я принимаю стойкое решение убрать его, оказываясь под ледяными каплями. Мои попытки сохранить спокойствие уже с треском провалились, так что стоит ли расстраиваться из-за дождливой погоды?
Втягивая голову в плечи, я торопливо перескакиваю лужи, пробираясь к станции метро. Черные осенние сапоги доходили мне до колен, и я радуюсь, что не пожалела денег на покупку, чувствуя сухое тепло внутри мягкой кожи.
Вагон приехал полупустым, поднимая мне испорченное настроение. Стряхнув капли со своих волос, я стараюсь убрать зонт в сторону, чтобы не намочить юбку и пальто, занимая свободное место в дальнем углу. У меня есть ровно двадцать минут, чтобы прочитать пару десятков страниц в книге, прежде чем я выйду на своей станции, направляясь в сторону центральной больницы.
Именно поэтому я езжу на метро, предпочитая оставлять машину на стоянке, что слишком сильно злит моего мужа. Лев не видит причин спускаться под землю, когда можно с комфортом ехать, умостив задницу на кожаное сидение Bentley Continental GT. Может, потому что в таком случае дорога до работы занимала бы гребаный час времени, которым я не располагаю, поскольку мне необходимо приготовить завтрак, проследить за тем, чтобы рубашка и брюки мужа были готовы и выглажены, вымыть посуду после завтрака, иначе она останется в раковине до самого вечера, ну и конечно, есть мое лицо, которое необходимо привести в порядок, если я хочу оказаться среди людей. А еще необходимо принять во внимание ежевечерние мытарства: вымыть голову с вечера или встать на час раньше? Учитывая, что я ложусь далеко за полночь, и встаю фактически с рассветом, это действительно серьезное решение. И все потому, что моя работа не дает мне слишком много времени для сна. Но кого это волнует? Семь лет брака, и я с каждым днем все больше и больше ощущаю себя так, словно оказалась в ловушке.
Громкий голос озвучивает мою станцию, поэтому я сую небольшую книгу в мягкой обложке в свою черную сумку, и спешу к выходу. Людей значительно прибавилось, по мере того, как поезд приближался к центру города. Запах сигарет, пота и дешевых духов вызывал желание прикрыть нос ладонью. Торопливо взбежав по ступеням, я останавливаюсь на светофоре, только сейчас ощутив непривычную пустоту в свой руке. Конечно, зонт остался в вагоне. Мне сложно сказать, каким по счету оказался прозрачный зонт, который прямо в эту минуту продолжает движение в вагоне, полном раздраженных людей.
Тяжелые потоки стекали быстрыми ручьями в ливневки под ногами, утягивая за собой редкие листья, которые уже начали опадать на землю. Мои глаза замечают пожухлый кленовый лист, отчаянно извивающийся в водовороте бурного потока, утягиваемый в сточную канаву грязной водой, и мне становится грустно.
Я чувствую себя, как этот несчастный лист, в бесконечном круговороте дел и забот.
Мы высоко стартуем, надеясь пробежать этот марафон с высокой головой, и не замечаем, как жизнь проносится мимо.
Жизнь в ожидании чего-то.
Станет легче. Лучше. Веселее.
Не осознавая истины - легче не становится.
И обратно уже не отмотать.
Даже сейчас я обратила внимание на этот листок, только потому, что остановилась на светофоре.
Время – вот что необходимо ценить.
Позволить себе остановиться и выдохнуть.
Позаботиться о себе, а не о ком-то другом.
Дать себе шанс прожить эту жизнь счастливой, а не пытаться быть удобной для других.
Почему эти мысли в моей голове прямо сейчас?
Потому что любому терпению приходит конец. И мое не исключение.
Длинные ступени уводили вверх, к высокому каменному зданию, окрашенному коричневой краской по фасаду. Центральный вход, как и оконные проемы, были оформлены красным цветом, с белыми длинными полосами. Витиеватые углы придавали больнице слегка готический вид, соседствуя с горгульями в восточном крыле.
Стряхнув воду с сапог, я толкаю двойную дверь, перешагивая порог центральной больницы, в которой работаю уже семь лет. Моя практика началась сразу после интернатуры, которую я проходила тут же, поэтому больница была моим единственным и основным местом работы.