Я поправляю волосы, провожу пальцами под глазами, затем выхожу из кабинета, направляясь к лифту.
-Ты куда? – голова Тиган высовывается из-за двери, сверля меня недовольным взглядом.
-На планерку, - бурчу я, нажимая кнопку лифта.
-Тебе будет полезно выйти в люди.
-А я где, по твоему, нахожусь?
-Я имею в виду, к живым людям, - она сверлит меня взглядом, затем исчезает так же внезапно, как и появилась.
Я – интроверт. И мне чертовски не нравится сидеть в шумном зале, заполненном десятками людей, которые теснятся, прижимаются своими конечностями к моему телу, что-то обсуждают, и, при этом, еще и спрашивают у меня советов.
Что ж, можете осудить меня за это. Есть определенный круг людей, с кем я чувствую себя комфортно, и мне нет надобности расширять этот круг, потому что кто-то думает, что мне это будет полезно. Нихрена подобного.
Я трачу сорок минут своего времени, чтобы услышать последние новости касательно нашей больницы. Они не относятся к моему отделению, но все же я здесь, зажата между Броком, специалистом по нейрохирургии и Дени, заведующим отделением детской педиатрии.
Все эти сорок минут мои уши отказывались слушать мистера Льюиса, потому что глаза были прикованы к собственному мужу, который занял дальнее кресло, перешучиваясь с Марией. Люди бросали на меня косые взгляды, и от этого мне хотелось вымыть свою кожу с мылом.
Лев перестал скрывать свои отношения с моим чертовым гинекологом.
Он решился разорвать наши отношения, променяв меня на другую женщину, но почему-то обвиняющие взгляды были направлены только на мою спину. Какого, блять, хрена?
Я нервно стучу ногой под столом, сохраняя нейтрально выражение своего лица, хотя внутри меня все кричит и лопается от гнева и стыда.
Едва ли не первой, я покидаю конференц-зал, чтобы убраться с этого этажа к чертовой матери.
Лев выводит Марию под руку, не переставая улыбаться. Я замираю посередине коридора, чувствуя укол боли в своей груди. Вот так просто мой муж идет рядом с другой женщиной, игнорируя мое присутствие всего в нескольких шагах. Я выдыхаю носом, не давая влаге скопиться в моих глазах, потому что я не стану давать еще один повод для сплетен, но видит бог, мне было чертовски тяжело сохранить свое лицо.
Лев поворачивает голову и кивает мне, словно я старый знакомый. Я молча разворачиваюсь на каблуках, чтобы не видеть их счастливые лица.
Из ординаторской выходит Эдвин, и я мысленно стону, меняя траекторию своего движения.
Я чувствовала на своей коже взгляд Эдвина, но просто шагаю мимо, избегая его лица. В моей голове все еще гудит после вчерашнего вечера, а между ног ощущается приятное покалывание.
Все же быть хорошо трахнутой - лучше, чем быть неудовлетворенной. Осталось только усмирить жгучее чувство вины внутри своей груди, которое не дает мне покоя.
Я все еще замужем, хоть и формально. Однако, возможно, что вид Льва, ведущего Марию за руку, окажет на мой мозг нужное воздействие, чтобы избавиться от этого нелепого чувства вины.
Заняться сексом с кем-то, кто не был моим мужем, было похоже на прыжок с парашютом.
И, говоря откровенно, никогда бы не подумала, что окажусь любительницей экстрима, но похоже, что я готова записаться в клуб парашютистов.
-Амели, - негромко зовет меня Эдвин, и я останавливаюсь, прикусывая кончик своего языка.
Его высокая фигура делает шаг в мою сторону, и я сглатываю, ощущая запах его туалетной воды.
Моя кожа впитала в себя его аромат.
Мои волосы до сих пор пахнут им, несмотря на то, что я успела принять душ.
Я чувствую сотни мурашек, которые ползут по моим ногам, перебираются на руки, скользят по моей шее.
Это не нормально так реагировать.
И это точно не должно повториться.
Мы вместе работаем, так что не думаю, что это будет разумно.
-Как ты? -спрашивает меня Эдвин, и я только сейчас замечаю, насколько близко к моему телу он остановился.
-В порядке, спасибо, - негромко отвечаю я, уставившись на его адамово яблоко.
Мой рот наполняется слюной при воспоминании о том, какова его кожа на вкус.
-Ты хочешь поговорить?
Его глаза скользят по моему лицу.